Шрифт:
– Не знаю. Разбазарить выигрыш на разгульную жизнь?
– К сожалению, не такую уж и разгульную жизнь я веду. И, как правило, мне не очень везет.
– И это нас роднит.
Секунду женщина на нее смотрела, а потом протянула руку.
– Я Эбби.
Грейс пожала ей руку.
– Грейс. Мне тоже не везет в картах.
"И в любви", - подумала она.
– И куда вы направляетесь, Грейс?
Грейс улыбнулась.
– Туда же, куда и вы, полагаю.
– В Сан-Франциско?
Грейс кивнула.
– Вы там живете?
Грейс покачала головой.
– Нет. Вообще-то, никогда там не была.
– Серьезно? Тогда в командировку?
– Нет. На отдых. Навестить старую подругу.
– И я тоже.
– Мир тесен.
– Иногда так и есть.
У женщины были темные волосы. Она надела очки. Отчего-то, они сделали ее еще привлекательнее. Она взглянула на кипу бумаг Грейс.
– Вы преподаватель?
Грейс пожала плечами.
– Так говорят.
– Что преподаете?
Грейс вздохнула.
– Прямо сейчас я читаю четырем группам "Беовульфа для слабоумных".
Эбби расхохоталась.
– Это кодовое слово для первокурсников, которые изучают английскую литературу?
– Можно сказать и так.
– Думаю, я только что так и сказала.
– О, неужели?
– Она постучала пальцами по своему уху.
– Должно быть, у меня звенит в ушах.
– Из-за полета?
– Нет, из-за напряжения от потуг услышать собственные мысли.
Эбби улыбнулась.
– Вы уверены, что не работаете комиком в ночном клубе?
– Поверьте, - ответила Грейс.
– Никто не заплатил бы, чтобы послушать то, что мне пришлось бы говорить.
– За исключением родителей ваших слабоумных?
– О, у них, вообще-то, нет выбора.
– Нет?
Грейс покачала головой.
– Неа. Для их детей, это либо колледж... либо вынужденная высылка в ГУЛАГ.
Эбби приподняла бровь.
– Так где же вы преподаете?.. В Сибири?
– Почти. В Огайо.
– А, - Эбби посмотрела вниз на ноги Грейс.
– Это бы объяснило шипы на подошвах.
Грейс рассмеялась.
– Да. Меня поразило, что служба безопасности аэропорта их не конфисковала.
– Что ж, с тех пор как прошла десятая годовщина с атаки на Башни, все расслабились.
– И то правда, - Грейс посмотрела на нее. Черт возьми. С забранными назад темными волосами, умными серыми глазами и убийственной улыбкой эта женщина была роскошна. Вероятно, ей было около 50... элегантная, стильная. С потрясающими ногами.
И совершенно не ее круга.
Вероятно, замужем.
Когда представилась возможность, она украдкой взглянула на безымянный палец Эбби.
Черт. Вот она... неизменная полоска золота.
"Я так и знала".
– Что ж, - произнесла Грейс.
– Полагаю, мне следует позволить вам заняться тем, чем вы намеревались заняться, решив остаться на борту.
Эбби посмотрела на книгу, лежащую на ее коленях.
Грейс проследила за этим взглядом. Это была книга с закладкой - Боккаччо "О знаменитых женщинах". Господи, боже мой! Она еще и умная! И почему Вселенная так несправедлива ко мне?
– Полагаю, да, - ответила Эбби почти разочарованным тоном.
– Извините меня. Обычно я не такая болтушка.
– О, прошу вас, - протянула руку Грейс.
– Не извиняйтесь. Я подумала, что я вас отвлекаю.
– Что ж, если и так, то это было желанное отвлечение.
Они немного неловко улыбнулись друг другу. Как подростки, которых только что познакомили на вечере танцев босиком.
Стюардесса, шедшая по проходу из задней части самолета, остановилась рядом с их креслами.
– Кто-нибудь из вас, леди, желает что-нибудь выпить?
Грейс с удивлением на нее посмотрела.
– Вы можете это устроить?
Стюардесса нарочито оглянулась через оба плеча на совершенно пустой салон.
– При условии, что вы никому не расскажете, - прошептала она.
Грейс взглянула на Эбби.
– Вы пьете?
Эбби кивнула.
– При любой возможности.
– Ладно, - сказала Грейс.
– Принесите нам два бокала вашего самого заурядного дорогущего вина.
Стюардесса улыбнулась и кивнула.
– Красного или белого?