В полной растерянности Геннадий обернулся: позади вертолета громоздились одна на другую скалы, виднелась кромка берега и плескалось удивительной синевы море.

«М-да… Такое впечатление, что я уже не над Синксом лечу, а нахожусь совсем на другой планете и в другом мире… Что теперь делать? Попытаться наладить связь с капитаном?»

После нескольких безуспешных попыток поймать хоть какие-то сигналы и обнаружив, что в эфире, помимо атмосферных помех, ничего существенного не происходит, штурман оставил надежду на помощь товарищей. Надо было действовать самому.

Выбрав среди леса лужайку, он осторожно посадил вертолет. Выключив двигатель, Геннадий выпрыгнул из кабины на мягкую зеленую траву, огляделся и заметил едва различимую тропинку.

«Куда-нибудь меня эта дорожка выведет, — подумал он. — А вообще-то здесь очень мило».

Над головой шелестела листва могучих древних деревьев. Перекликались птицы в колючих зарослях. Изредка сквозь ветви падали на тропинку блики солнечного света. Воздух был пропитан ароматами цветов и смолистых растений. Вокруг порхали огненные бабочки, летали от цветка к цветку пчелы, шмели, цокали и прыгали с ветки на ветку маленькие, отливающие синей сталью, жуки. Покой и умиротворение постепенно наполняли душу штурмана.

И вдруг с порывами ветра до Геннадия донеслись какие-то приглушенные звуки — впереди кто-то всхлипывал, звал кого-то, причитал. Штурман прислушался — нет, и в самом деле кто-то плакал.

«Неужели люди?» — обрадовался Геннадий, раздвинул ветви и вышел на поляну.

На поляне под большим тенистым деревом стояла деревянная скамейка, обычная старомодная садовая скамейка с высокой спинкой и витыми ножками. А на скамейке сидела длинноволосая, худенькая девушка и горько-горько плакала. Одета она была в белое незатейливое платьице, облегающее фигуру. На голове венок из мелких пурпурных цветов. У ног девушки в траве стояла большая плетеная корзина с различной снедью. Время от времени девушка прерывала плач, вытирала слезы платочком, извлекала из корзины то пирог, то еще какое-то лакомство и с унылым, обиженным видом жевала.

«Не мешало бы и мне перекусить, — подумал Геннадий, — а заодно и познакомлюсь. Интересно, что ее так огорчило?» Молодецки расправив плечи, он тихо, но с достоинством, приблизился.

Услышав его шаги, девушка вздрогнула. Затем протерла заплаканные глаза и, посмотрев на бравого штурмана, всхлипнула.

Стоило Геннадию взглянуть в ее огромные, цвета морской волны, нечеловеческие, а прямо какие-то сказочные глаза — и он почувствовал, что уже без пяти минут как влюблен.

Даже заплаканное, лицо девушки было очень красивым.

— Не могу ли я чем-нибудь вам помочь? — смущенно пробормотал штурман, всецело уповая на красноречие своего электронного переводчика.

Заплаканная красавица вскочила со скамейки, очевидно, собираясь бежать, но Геннадий ласково посмотрел на нее, осторожно, со всей нежностью, на какую был способен, взял за руку, вновь усадил и присел рядом сам.

— Не бойся, не грабитель я и не людоед, — сказал он. — Вытри слезы и успокойся. Тебя как зовут?

Далее события стали развиваться стремительно и необратимо.

— Скорее уходите, неизвестный! — прошептала девушка. — Ничем вы мне уже не поможете! Меня вам не спасти! Он слишком силен и огромен. Он убьет вас одной лапой! Бегите!

— Спокойнее! Спокойнее! — сказал штурман. — Что-то я пока ничего не могу понять в этой мелодраме. Объясни-ка, что у вас тут происходит? Одну минуту… — Геннадий порылся в правом кармане куртки, где у него хранилась походная аптечка. — У меня здесь где-то пузырек с валерьянкой был, — тихо добавил он. — А, вот, проглоти пять капель! Это лекарство!

Красавица после секундного колебания выпила валерьяновые капли, разбавленные водой из походной штурманской фляжки, и вернула Геннадию пустой стаканчик.

— Так… — сказал штурман, укладывая фляжку в карман. — А теперь рассказывай, кто тебя обидел?

В ответ на этот, казалось бы, простой вопрос красавица вновь расплакалась и уткнулась лицом в отворот штурманской куртки.

Геннадия подобная слезливость немного удивила, он принялся, как умел, утешать девушку:

— Пожалуйста, очень тебя прошу, перестань хныкать и расскажи все по порядку. Давай познакомимся, — говорил он.

И они познакомились. Ее звали Ферни. И она оказалась единственной дочерью короля Броденкаса.

— Единственная дочь короля? — изумился Геннадий. — Это местный правитель, что ли? Ты что же, принцесса?

— Да, — кивнула головой Ферни, с любопытством разглядывая штурмана.

— Надо же, принцесса! — штурман поспешно прикинул в уме, не разыгрывают ли его. — И что же с тобой случилось, Ферни?

— Меня отдали дракону.

На минуту Геннадий лишился дара речи.

«Конечно, на Синксе много чудесного и удивительного, но драконы, мифические летающие ящеры… При чем здесь драконы? О чем она говорит?»