Ощущение прошедшего времени есть настоящее. Рас- суждая о modus operandi нашего познания временных отношений, можно подумать при первом взгляде, что это простейшая вещь на свете. Явления внутреннего чув- ства сменяются в нас одно другим: они осознаются на- ми как таковые; следовательно, можно, по-видимому, сказать, что мы осознаем и их последовательность. Но такой грубый способ рассуждения не может быть наз- ван философским, ибо между последовательностью в смене состояний нашего сознания и осознанием их по- следовательности лежит такая же широкая бездна, как между всякими другими объектом и субъектом позна- ния. Последовательность ощущений сама по себе еще не есть ощущение последовательности. Если же к после- довательным ощущениям здесь присоединяется ощуще-

•185

ние их последовательности, то такой факт надо рассмат- ривать как некоторое добавочное душевное явление, требующее особого объяснения, более удовлетворитель- ного, чем приведенное выше поверхностное отожде-ствление последовательности ощущений с ее осозна- нием.

Если мы обозначим временное течение нашей мысли в виде горизонтальной линии, то мысль об этом потоке или о любом отрезке его пути — прошедшем, настоящем или будущем — может быть обозначена перпендикуля- ром, опущенным на эту линию в известной точке. Длина перпендикуляра выражает содержание или объект мЫ- сли, которым в данном случае служит время, соответ- ствующее какому-нибудь моменту во временном потоке нашей мысли.

Таким образом, в нашем сознании происходит нечто вроде перспективной проекции явлений минувшего опы- та, нечто аналогичное проекции обширных ландшафтов на экране камеры-обскуры.

Немного выше мы указали, что максимум отчетливо воспринимаемой длительности едва превышает 12 с (максимум же неясно воспринимаемой длительности, вероятно, не более 1 мин или около того), ввиду чего мы должны предположить, что этот промежуток време- ни точно отмечается при течении потока нашего созна- ния какой-нибудь тончайшей чертой в соответствующих физиологических процессах. Эта черта в физиологиче- ском механизме душевной деятельности, в чем бы она ни заключалась, является причиной того, что мы вооб- ще познаем временные отношения. Таким образом, не- посредственно воспринимаемая длительность едва ли есть нечто большее, чем «видимое воочию настоящее». Содержание настоящего постоянно меняется: явления перемещаются в нем от «заднего» к «переднему» концу, и каждое из них меняет свой временной коэффициент, начиная от «еще не» или «не совсем еще» и кончая «уже», «только что».

Тем временем «видимое воочию настоящее», непос- редственно воспринимаемая длительность остается не- подвижной, как радуга на водопаде, не изменяясь ка- чественно при смене проходящих через нее явлений. Каждое из последних, проходя через сознание, удержи- вает за собой возможность быть воспроизведенным и воспроизводится в связи с ближайшими окружающими явлениями и с их общей длительностью. Впрочем, про-

186

щу читателя обратить внимание на тот факт, что вос- произведение событий в памяти, после того как оно совершенно перешло от «заднего» к «переднему» концу, есть психическое явление, резко отличающееся от со- зерцания того же события в «видимом воочию настоя- щем» как объекта непосредственного прошлого. Можно представить себе существо, совершенно лишенное вос- производящей памяти и тем не менее обладающее чув- ством времени; но последнее было бы у него ограниче-но промежутком в несколько секунд. В следующей гла- ве, принимая чувство времени за непосредственно дан- ное, мы обратимся к анализу явлений воспроизведений памяти, и в частности, к припоминанию явлений, свя- занных с временными датами.

Глава XVII!. Память

Анализ явлений памяти. Память есть знание о ми- нувшем душевном состоянии после того, как оно уже перестало непосредственно сознаваться нами, или, гово- ря точнее, она есть знание о событии или факте, о ко- тором мы в данную минуту не думали и который осоз- нается нами теперь как явление, имевшее место в на- шем прошлом. Важнейший элемент такого знания, по- видимому, оживание в сознании образа минувшего яв- ления, его копии. И многие психологи утверждают, что воспоминание о минувшем событии сводится к простому оживанию в сознании его копии. Но чем бы ни было такое оживание, оно во всяком случае не есть память;

это просто дубликат первого события, некоторое второе событие, не имеющее с первым никакой связи и только сходное с ним. Часы бьют сегодня, били вчера и могут бить еще миллион раз, пока не испортятся. Дождь льет через водосточную трубу, так же лил он на прошлой неделе и так же будет лить завтра, через год... Но раз- ве часы при каждом новом ударе сознают прежние удары или текущий теперь поток воды сознает вчераш- ний, потому что они походят друг на друга и повто- ряются? Очевидно, нет. Нельзя возражать на наше за- мечание, говоря, что примеры неподходящи, что в них речь идет не о психических, а о физических явлениях, ибо психические явления (например, ощущения), сле- дуя одни за другими и повторяясь, в этом отношении

187

ничем не отличаются от боя часов. В простом факте воспроизведения еще вовсе нет памяти. Последователь- ное повторение ощущений представляет ряд не завися- щих друг от друга событий, из которых каждое замк- нуто в самом себе. Вчерашнее ощущение умерло и по- гребено — наличность сегодняшнего еще не дает ника- ких оснований для того, чтобы наряду с ним воскресло и вчерашнее. Нужно еще одно условие для того, чтобы созерцаемый в настоящем образ являлся заместителем минувшего оригинала.

Условие это заключается в том, что созерцаемый на- ми образ мы должны относить к прошлому — мыслить его в прошлом. Но как можем мы мыслить известную вещь как бы в прошлом, если мы не будем думать об этой вещи, и о прошлом, и об отношении между тем и другим? А как можем мы думать вообще о прошлом? В главе «Чувство времени» мы видели, что интуитивное или непосредственное осознание минувшего отстоит все- го на несколько секунд от настоящего мгновения. Более отдаленные даты не воспринимаются непосредственно, а мыслятся символически, как названия, например: «про- шлая неделя», «1850 год», или представляются в виде образов и событий, связанных, ассоциированных с ни- ми, например: «год, в котором мы посещали какое-ни- будь учебное заведение», «год, в котором мы понесли какую-нибудь утрату». <'...:> Для полноты воспоми- нания о прошлом необходимо мыслить и то, и другое —и символическую дату, и соответствующие минувшие события. «Отнести» известный факт к минувшему вре-мени,— значит, мыслить его в связи с именами и собы- тиями, характеризующими его датами,— короче говоря, мыслить его как член сложного комплекса элементов ассоциации.