— Нам не следовало позволять людям делать из нас домашних животных, — говорит Крысолов. — Но в истории полно ошибок. В такие редкие дни, как сегодня, мы возьмем реванш.

Все вокруг нас начинают выкрикивать имя Чешира.

— Чешир прошел через многое, но он всегда боролся за нас. Льюис Кэрролл его одурачил, когда много лет назад запер его в Стране Чудес, — говорит Крысолов. — Но как Красный Король и Королева сказали в книге, как могли они обезглавить кота без головы? — Про-Кошачьи, или мне следует говорить коты, снова начали выкрикивать возгласы. — Реванш, который пообещал Чешир, уже близок. Льюис украл власть Чешира после того, как не смог запереть его в Стране Чудес, как и остальных.

— Когда он снова заполучит свою силу? — спрашивает один активист.

— Терпение, мой друг, — говорит Крысолов. — Ужасный Льюис Кэрролл прятал ее в маске улыбающегося кота на одной из скульптур, которые стоят по всему миру. Потом он попросил своего друга сделать как можно больше статуй и изображений улыбающегося кота, чтобы запутать Чеширского Кота, и тот никогда не смог заполучить свою силу обратно.

— И что там спрятано? — спрашивает Про-Кошачий.

— Что же еще, мой друг? — говорит Крысолов. — Его улыбка. Его власть в знаменитой улыбке Чеширского Кота.

Я знаю, что Пиллар и я не можем дождаться, чтобы узнать все остальное. Но это выглядит таким ненастоящим. Я скорее поверю, что я ненормальная. Все связано с тем, что Чеширу надо заполучить свою улыбку.

— Сила в маске, которая связана с одной из девочек, сфотографированных Кэрроллом, — продолжает Крысолов. — Сила в маске, но ключ к ее открытию был в душе одной из тех девочек. Все, что надо было сделать Чеширу, это похитить девочку, высосать из нее дыхание, как это делают коты, и потом забрать ее душу. Он представил это все, как убийства, чтобы избежать врагов из Страны Чудес. Шесть душ было погублено без особого успеха, но седьмая должна быть той самой. И она здесь, сегодня с нами.

Мои глаза бегают по кругу в поисках Констанции, когда активисты начинают спрашивать, где девочка и кто она такая.

— Ее зовут Констанция, — говорит Крысолов. — И через какое-то мгновение Чешир исполнит свой ритуал, когда часы пробьют обед.

— Это во сколько? — спрашивает один, и мне бы тоже хотелось знать.

— По Кэрроллу это в четыре часа, — объясняет Крысолов и потом цитирует маленькую строчку из самой причудливой поэмы Кэрролла, «Бармаглот»: «Варкалось. Хливкиешорьки». [25]

Я скучаю по тому, что Пиллар мне всегда объяснял происходящее. Он не проронил ни слова с тех пор, как мы сюда пришли. Он занят только поиском Чешира. А мне остается только наклонить голову, чтобы посмотреть на часовую башню вдалеке. До обеда осталось десять минут.

— Ритуал простой, — говорит Крысолов. — Когда часы пробьют четыре, появится Чешир и высосет всю душу девочки, на которой одна и единственная маска, скрывающая в себе его силу.

— Мяу! — наконец не выдерживает Пиллар и кричит во все горло. Достаточно дико, но все Про-Кошачьи следуют за ним. Он не смотрит на меня, и я не могу разглядеть его лицо.

— Нужна будет еще одна вещь, чтобы завершить ритуал, — говорит Крысолов. — Чтобы Чешир мог заполучить назад свою силу, ему понадобится помощь.

Все говорят, что сделают для него что угодно. У Чешира есть последователи в прямом смысле этого слова.

— Я знаю, что вы все сделаете для Чешира, но для вас это будет также большим удовлетворением, — говорит Крысолов. — Потому что сегодня вы отомстите за своих предков! Теперь, откройте свои коробки, пожалуйста!

Защитники кошек начинают открывать свои коробки и вытаскивать оттуда котов, которые на самом деле не коты. Это тигрята. Не такие хорошенькие, которых показывают по телевизору, а те, что готовы всадить в других свои клыки. Каким-то образом они подчиняются активистам. Они находятся в маленьких клетках, которые зоозащитники собираются выкинуть из окон, что выходят на парад. У нас с Пилларом нет выхода, как притвориться, что мы собираемся сделать то же самое, потом снова смотрим на Крысолова.

Но Крысолова нет.

Вместо него стоит старуха, удерживающая Констанцию. Я понимаю, что это старуха, по ее телу и седым волосам, выглядывающим из-под маски. Она поднимает вверх руку и показывает лапу, потом подносит ее к шее Констанции.

— Это Чешир, — выдохнули все, находящиеся в комнате. Сделали они это от счастья, а не от страха.

— Интересно, Иисус Христос был бы удостоен такого же внимания? — бормочет рядом со мной Пиллар.

Присутствие Чешира еще ужаснее, чем Пиллара. Страшнее, чем самая страшная вещь, что мне доводилось видеть, даже страшнее того растрепанного кролика в зеркале. Я будто смотрю на смерть и ничего не могу с этим поделать. Он такой уверенный, даже сейчас, когда прячется в теле старухи. Ему не нужно ничего говорить. Ему даже не нужно показывать нам своего лица. Мне кажется, что невыносимый страх, который я вижу на лице Констанции, зеркально отражает мой собственный. Бедная девочка не может меня узнать, потому что я в маске. Я разрываюсь между тем, чтобы побежать и наброситься на Чешира, и ждать до тех пор, пока не появится возможность сделать что-то более эффективное. Меня удивляет, что Пиллар дрейфит, когда дело доходит до Чешира.