Как бы то ни было, более тесное сотрудничество мне выпало с другого рода школами. С такими, которые в количественном отношении мизерны, но качественно наносящие максимальный вред, который только могут нанести представители одного биологического вида друг другу – создание условий, исключающих естественное и благополучное развитие потомства, его откровенное растление и уничтожение. С такими школами, профилем которых является - вот даже слов подбирать не приходится - подготовка объектов сексуальных утех для извращенцев; с такими, где детей не обучают, а изучают, уничижают, дезориентируют, классифицируют и отправляют в сексуальное рабство, и всё это делается под прикрытием очередного и очередного этапа гендерного революционного воспитания.

Тех, кто старается привнести в мир добро и созидание, отличают улыбки и светлый взгляд. Я умею видеть этих людей. Некоторых знаю, потому что дано было подглядеть, как, кто и где старается. Я могу представить, насколько выстроенным прекрасным было бы наше общество, наше человеческое общество, если бы не те, кто во всякий момент устремляется на всякое благо, чтобы извлечь из него, кто материальную выгоду, кто иную, кто тупо развалить, деморализовать и уничтожить. Спросите – зачем? А - больные! Деструкторы ходячие. А не повезло им, вернее нам, что им в детстве не объяснили, что такое – хорошо, а что такое – плохо. Поэтому каждая бочка мёда всегда найдёт свою ложку дёгтя. Поэтому на двести человек, окружающих каждого, приходится один, который не создаёт ему проблемы.

Как я уже писал, в нашем штате тысячи официально зарегистрированных фирм, которые трудятся на благо всей Европы, сотни тысяч людей, которые

засоряют экологию, и столько же пытающихся её защитить. Все эти министерства, парламенты, суды, фирмы, благотворительные организации, спортивные, культурные, астральные, танцевальные и прочие учреждения; магазины, клубы, курортные зоны и зоны заповедные, полигоны и гольф-поля - всё это исчисляемое, зарегистрированное, явное, официальное, известное, что-то значимое, что-то паразитическое, всё это, чёрт возьми, терпимо, и ладно. Среди всего этого встречаются хорошие люди. Но для того, что я решил написать, они значения не имеют. Я поимел дело с другого рода организациями. С теми, упоминания о ком вы не найдёте в официальной статистике. Это теневая система, неофициальная. Всё работает на неё.

Во главе этой системы сидят Большие Дядьки. Пока они подрастали, жили, работали, стяжали материальные ценности, общались, черти сводили их. То там, то сям эти люди высказывались всуе о тех или иных событиях: например, что где-то произвели арест шайки педофилов, занимающихся торговлей детской порнографии в Интернете. На этой почве они обнаруживали общность взглядов: например, что слишком сурово поступили с людьми, которые всего-то, что и делали, что торговали фотографиями. Сближались, раскрывались друг другу, и начинали предпринимать шаги по выстраиванию системы, призванной в скором времени удовлетворить их педофилические наклонности. Со временем такие люди обрастали деньгами и властью. Постепенно и иногда у них получалось удачно продвигать на государственном уровне нормы и положения, обеспечивающие в перспективе толерантность к их, таким, персонам. И не всегда подобные действия были сознательными. То есть действовали по наитию, чувствовали, что так надо, чтобы потом было, что надо, и действовали, мало беспокоясь о людях. В результате, сегодня их не найти, их как будто нет, но они есть и очень даже здравствуют. В какой-то момент им приходилось объединяться по интересам в какие-нибудь клубы и организации, где, как правило, зарождались идеи, как обеспечить свои потребности, и чтобы всего было в достатке, и чтобы за это им ничего не было. Сейчас они живут одиночками, не нуждаясь в поддержке тех, с кем начинали, потому что по их стопам идут подобные им, они-то их и обслуживают, и поддерживают этим образом, они-то и есть гарант, что «всё будет хорошо». Пока эти последние трудятся в поте лица, чтобы угодить своим благодетелям, обещающим им в старости домик с лужайкой и личный самолёт, те не отходят от своих бассейнов дальше, чем на пять метров. Их толстым телам подносят сюда еду, питьё, массажи и развлечения дети…

Ниже каждого Большого Дядьки - Организация. Организация подчиняется ему и жизнеспособны, пока он это считает необходимым и достаточным для себя. Но мало кто из участников таких организаций об этом знает, а знать должны и того меньше. Это как раз те, кто только скооперировался в какой-то клуб, не без пристального внимания с его стороны. Такие клубы, бывает, насчитывают до сотни человек. В таких клубах состоят родители из Благополучных и Образцовых семей высшей категории, директора Образцовых школ, главврачи детских психодиспансеров, депутаты, министры, руководители ювенальных, судебных и правоохранительных инстанций, и другие, занимающие высокие посты работники различных структур и объединений. Это элита педофилов. В основном представители таких организаций сожительствуют с детьми, если не получается использовать их, как рабов, в силу причастности к определённым видам деятельности, предоставляющим им доступ к детям, отобранным для таких целей, как, например, это получается у сотрудников диспансеров. Это очень серьёзные и страшные организации. Они – исполнители в руках мирового зла. Своими действиями они низводят на нет все организующиеся против этого мирового зла мероприятия. Да они и сами создают такие системы, которые начинают бороться против них, чтобы на этом святом месте не появилось истинных, потому что эти организации хитры, умны и располагают всеми возможностями, которыми только можно завладеть в нашем мире. Создаваемые ими системы с таким рвением ведут с ними борьбу, что во всякий момент «нормальные» прибывают в уверенности, что до победы осталось совсем чуть-чуть, ещё один шаг. И какими деморализованными и оплёванными потом оказываются эти учреждения, возводя своих создателей, чуть ли не в ранг святых. И не один нормальный человек потом помрачнеет, и подумает: «Может это я - дурак, а они нормальные?» К слову сказать, таким организациям ничего не стоит интригами, подстрекательствами и подкупами развязать войну любого масштаба, и они это сделают, если их безмятежному существованию, если тому, ради чего они просыпаются утром и засыпают вечером, станет что-то угрожать. Потому что ничего для них не имеет большего значение, кроме как возможность быть удовлетворёнными сообразно их парафильным расстройствам, и никакая среда их не устроит, кроме той, где их сексуальная девиация будет прибывать в легальном и неприкосновенном статусе.

Ниже Организаций, и мы часто можем прочитать эти слова в новостных лентах - «шайки педофилов». Это, действительно, шайки и отребье. Так считают все: и мы, и те, кто над ними. Они никому не подчиняются, они сами по себе – это рабочий класс. Рабочий на верха класс. Эти шайки, состоящие количеством по пять-сто человек, кормятся тем, что падает со столов вышестоящих, в переносном смысле, конечно. Они обслуживают своих кормильцев – заказчиков - формируя и сортируя на начальной стадии для тех жизненную массу. Это спонтанно организовывающиеся и, при малейшем намёке на стрём, молниеносно распадающиеся группы таких же развратников детского контингента наших штатов, как и те, кто стоит выше их. Эти смотрят тем в рот. Часто такие шайки служат прикрытием, и их, бывает, приносят в «жертву» для усмирения толпы. Мол, работа идёт. В этих педофилических группах царит вакханалия. Состоящие из родителей Образцовых семей с первой по одиннадцатую категорию, киднепперов, трафикингеров, сутенёров, чиновников средних и нижних звеньев различных структур, по большому счёту, из средне и вообще не образованных, и часто не обеспеченных категорий людей (людей ли?), такие группы представляют собой клоаку всей этой гнусной теневой системы нашего штата.

Самую низину составляют одиночки-педофилы. Исторически они существовали всегда, и, в зависимости от отношения к ним государства, с некоторой периодичностью наносили тот или иной вред. Сегодня они настолько не обращающие на себя внимания на фоне огульной картины, что наша организация даже не отслеживает их существование. А ведь немногим раньше отлов такого монстра вызывал феерический интерес в прессе, повышения, астрономические почести и премии на службе правоохранительных государственных и частных структур. От этих «одиночек» вред сейчас настолько мал, что даже меня, как охотника, такие не привлекают. Так, могу, проходя мимо, пинка дать, чтобы тот свалился в какую-нибудь помойку. Желательно, конечно, что б захлебнулся. Одну-две жизни, таким образом, спасу. И, тем не менее, хоть, благодаря своему профессиональному воспитанию я и наделён инструментом, с помощью которого могу идентифицировать чуть ли не воздух, под которым в земле размещается заполненный детьми резервуар, и поэтому таких «одиночек» могу распознавать, идя по улице, по голосу, по одежде, по мыслям, даже по покупкам в магазине, я не даю им пинка. Ну, кроме, как я уже сказал, случаев, когда рядом помойка. Тогда да, тогда за радость.

Вот, в общем-то, и вся система – невзрачная, невидимая, наспех описанная, а потому, при броском взгляде, не кажущаяся заслуживающей достойного внимания. А между тем, эта система является движущей силой нашей Европы. Трудно вообразить подобное, но оно так и есть. А объяснение этому простое. Цели участников этой системы, по эмоциональному содержанию, сильнее, чем цели «нормальных» людей. Поэтому они прилагают больше усилий для достижения желаемого. Поэтому действия, исходящие от них, доминируют в количественном и качественном отношении над действиями прочих. Знаете, какая аллегория мне представляется, глядя на то, что происходит у нас в штате, да и в других тоже, да и если их всех вместе охватить? Мне видится вот такая картина. Сотни гиен, бешенных из-за благородной осанки и силы льва, гниющих заживо от зависти, порождаемой славой и толками, окружающими этого наисильнейшего царя зверей, решили уничтожить его, чтобы остаться единственными, о ком пусть теперь будут говорить. И вот они кружат вокруг него десятками, некоторые иногда отправляются отдохнуть и подкрепиться, а потом возвращаются, чтобы продолжать составлять гнусную толпу, атакующую одного благородного. И лев этот, не зная усталости, продолжает лишь поворачиваться лицом к ближайшей дюжине врагов, чтобы продолжать оставаться в безопасности. И вот если в этот момент остановить плёнку, получится кадр, который чётко отражает то, что сейчас твориться у нас в Соединённых Штатах Европы. Ну, как? Можно представить себе победу льва? Мне трудно. Слава богу, что есть другие львы.