Предисловие

Сон — это естественный физиологический процесс пребывания в состоянии с минимальным уровнем мозговой деятельности и пониженной реакцией на окружающий мир, присущий млекопитающим, птицам, рыбам и некоторым другим животным, в том числе насекомым.

Wikipedia.

Как понять, что мы спим? Какая вероятность того, что наша нынешняя жизнь — есть нечто более, чем сон? Как доказать, существуем ли мы или может, просто кому-то снимся? А может даже не кому-то, а даже самим себе?

Ночь меня всегда завораживала. Особенно ночь в городе. Ночью — мир людей замирает. Один за другим гаснут окна в домах, пустеют улицы и дороги. Только одиноко подмигивает желтым цветом светофор и через один освещают улицу фонари. Ночью обычно так тихо, что редкие отдаленные звуки — голоса людей, собачий лай, скрип дверей — слышны, будто они совсем рядом. Вокруг стоит тьма, а в небе зажигаются сотни тысяч звезд. Ночь не только завораживает и вдохновляет, но и устрашает своей неизвестностью.

Но на этот раз я не в городе, а в лесу.

Ночью в лесу не только опасно, но и мистически прекрасно. Тихо. В тишине слышен каждый стук, каждый шорох. Таинственно шумит ветер в ветвях деревьев. Луна освещает верхушки деревьев серебристым светом и изогнутые тени от их ветвей сплетаются в причудливый рисунок. Но я не обращаю внимания ни на страх, ни на красоту природы.

Я ищу ее, взглядом пробегая по ночным деревьям, зарослям, но ничего, она словно сквозь землю провалилась. Сердце колотилось в переживаниях, но не за себя, а за нее. Где-то вдалеке я услышал шум ломающихся веток и бегущие шаги. Закрыв глаза, я приложил ладонь к ним, и повернулся в сторону «шума». Сквозь темноту и деревья, я видел пятерых человек. Они одеты в темно-синие куртки и когда-то белыми, но сейчас серыми и грязными штанами. Видел я их, как будто бежал в метре от них. Мужчины имели одинаковые лица, будто копии, клоны. Им было лет по пятьдесят: легкая небритость, короткие волосы на голове и черные зрачки глаз, которые я смог разглядеть даже в темноте.

Открыв глаза от резкого шума позади себя, я резко обернулся, — девушка стояла прямо за мной, грязная, в листве. В руках она держала небольшой кусок металлического прута, понятия не имею, зачем ей понадобилась эта бесполезная железяка. Быть может, с ней, моей спутнице было спокойней, и я с силой бросил ненужный прут в кусты. Я мысленно обнял ее, прижав сильно-сильно к себе, и она как бы почувствовала это объятие, — улыбнулась мне, и вытерла с моего лба застывшую кровь.

Весь мой страх и напряжение моментально улетучилось.

— Больше я тебя одну не отпущу, это плохая идея, давай, нужно двигаться дальше, они близко, — сказал я, указывая в сторону, только что «видевших» бегунов.

— О’кей, — услышал от нее я.

Взяв ее холодную и грязную миниатюрную ручку, я снова закрыл глаза и устремил «взгляд» вперед.

Я мысленно пролетел по лесу, по знакомой тропе, которая привела меня сюда, лес протягивался еще метров на двести и за ним заветная дорога, у которой стояла знакомая мне машина.

— Там все тихо, значит нам туда, — и я быстро потянул ее вслед за собой.

Звенит будильник.

Его звук настолько настойчив и омерзителен, что заставляет его владельца наобум найти заветную кнопку и нажать на нее. Звук мгновенно исчезает, словно, по велению некой сверхъестественной силы. И, опять, эта же сила заставляет владельца будильника открыть глаза и медленно, неторопливо, пытаясь обратно не провалиться в сон, опустить ноги с кровати и поднять бренное тело.

Сила ведет его на кухню. Ставит чайник на газ и поджигает кухонную плитку, снова ведет его теперь уже в сторону ванны, открывает кран с холодной водой. С открытием глаз, сила моментально покидает это тело и из него вырывается протяжный, но еще сонный зевок.

Хозяин будильника смотрит в зеркало на отражение, потирает щеки холодными ладонями и говорит своему двойнику в нем:

— Фу, ну и присниться же такое, — поглаживая взъерошенные волосы, произносит он. — Понедельник, вновь, ничего, эту недельку мы еще с тобой как-нибудь протянем…

Его слова перебивает свист чайника из кухни.

Рабочее утро Кирилла, сотрудника Городского Архива номер четырнадцать, почему именно четырнадцать он так и не знал, ведь архив на весь город был только один, начинается именно так.

Рабочее место сотрудника архива, состояло из небольшой комнатки — площадью примерно шесть квадратных метров, с одним маленьким окошком. Видимо затем, чтобы даже свет не мог просто так получить какую-то информацию без суеты, очередей и бумажно-бюрократской волокиты. Стол, больше похожий на половину школьной парты, на котором поместился старенький компьютер, на котором даже «Паук1» работал с тормозами и зависаниями. Компьютеру давно уже пора было отправиться в музей, но видимо желания пылиться на полке у него совершенно не было, и он продолжал «скрипя, свистя» выполнять свои задачи. На столе находилось нескольких пачек бумаг. Одна кипа — недавно прибывших запросов о необходимости найти информацию, о том, или ином уже давно распавшемся предприятии и его сотрудниках. В основном это требовалось людям, уходящим на пенсию для подсчета трудового стажа. Вторая стопка бумаг — выполненные запросы, за которыми ежедневно после обеда приходила Вера Ивановна, колоритная женщина лет шестидесяти, но с весьма огромным запасом шуток и интересных историй из своей молодости, которыми она открыто, делилась со всеми работниками Городского Архива номер четырнадцать.