ПОЛ. Немного.

ЛЮБА. А то, если хочешь, можешь отключиться. Ничего страшного.

ПОЛ. Да нет, мне уже лучше.

ЛЮБА. Главное, расслабься, дыши глубже. Сейчас я музыку поставлю.

Делает знак Кларнетисту. Тот начинает играть. Музыка Q-6.

ПОЛ. Черт, надо же. Вот черт.

ЛЮБА (продолжая массировать его) Да ладно, бывает… Пол, скажи… Ты знаешь, что такое любовь?

ПОЛ. Не знаю я ничего… Ох…

ЛЮБА. Вот и я не знаю. Ничего про это не знаю. Ни что это, ни как, ни откуда… Да и есть ли оно на самом деле. А я хочу узнать, понимаешь? И я ведь не блаженная — сидеть и ждать чуда. Не могу я больше ждать. На меня теперь все время что-то такое находит… Сама не своя становлюсь, буквально с ума схожу… Прямо даже описать не могу…

Пол начинает отвечать на ее прикосновения.

Вильям. Вилли — Билл… Он должен быть моим. Я на все пойду, чтобы он был моим. Ну, пожалуйста, Пол, я прошу. Дай мне начать.

Ее движения становятся все более сексуальными.

ПОЛ. Не могу я.

ЛЮБА. Почему?

ПОЛ. Не могу.

ЛЮБА. Да я же все про это знаю, Пол. Я уже все знаю. И все эти книжки у меня есть, я их уже наизусть помню. Даже диаграммы. А если чего я не знаю, ты меня научишь. Я ученица способная.

ПОЛ. Да, но…

ЛЮБА. Ты представь, что тебе само в руки идет. Какая выгодная сделка. Я же нетронутая. Даже не целованная почти. Или, может, я уродка, ну скажи?

ПОЛ. Нет.

ЛЮБА. Конечно, я слегка нервничаю, так это же понятно.

ПОЛ. Люба!

ЛЮБА. И я не устану, Пол, я тебе обещаю, я тебя не остановлю, сколько бы это ни длилось. Ну, пожалуйста, Пол, такое ведь не каждый день предлагают, а?

Все еще стоя позади него, она мягко притягивает к себе его голову и целует в губы. Музыка смолкает.

Только не говори — нет. Пол… Прошу тебя… Скажи — да, ну, скажи, скажи…

Пол целует ее. Музыка Q-6 — каденция.

Да?

ПОЛ. Да.

ЛЮБА. Он сказал…

ПОЛ и ЛЮБА. Да!..

ПОЛ. Да…

Он по-прежнему сидит на стуле. Она находится за его спиной. Музыка Q-7.

ЛЮБА. И лицо его было грустным, когда он смотрел на меня, а потом оно стало каким-то сонным и незнакомым, я чуть не отпрянула, так странно он смотрел — совсем как чужой, да-да, я чуть не отпрянула, но его рука… сперва была только рука… она вдруг проникла… и его пальцы расстегивали, все, что там было застегнуто… а потом тяжесть напряженного тела, и шумное дыхание, и снова руки, руки… И я поняла — вот, сейчас… Сейчас это случится, я поняла, сейчас это начнется — и это началось…

ПОЛ. О!..

ЛЮБА …это был его голос.

ПОЛ. О!..

ЛЮБА. И лицо его уже тонуло в моем теле, которое таяло в его губах, а потом я ощутила улыбку — она возникла в его руках, в его пальцах, и эта улыбка уже была смехом, и этот смех уже сотрясал все его тело, а потом само тело его исчезло…

Они хохочут.

И я перестала понимать — кто это рядом со мной…

ПОЛ. Люба…

ЛЮБА ….это был его голос.

ПОЛ. Скажи, если будет больно.

ЛЮБА. А я и забыла, что должно быть больно — вроде же должно! — все мои познания, все эти книги и диаграммы разом вылетели у меня из головы…

ПОЛ. Ты что?

ЛЮБА. Ты что, спросил он, а я спросила — ты уже все? И он сказал…

ПОЛ. Нет..

ЛЮБА. А я спросила, а сейчас? А он сказал…

ПОЛ. Нет еще…

ЛЮБА. А сейчас?

ПОЛ. Нет…

ЛЮБА Ну?

ПОЛ. Нет!..

ЛЮБА. Ну же?

ПОЛ и ЛЮБА. Да, да, да!..

ЛЮБА (сдавленный крик) Да — а-а — а!

Музыка смолкает. Долгая тишина.

Знаешь, Пол, в коленках ты, может, и слабоват, но локти у тебя железные.

ПОЛ. Мне уже получше.