Голавль в реке пошёл, и крестьяне «орать» пошли. «По-орали», отсеялись…

Через неделю выхожу в огород — у меня там делянки разных особых семян. И льна — тоже. Всходы уже проклюнулись, уже листочки кудрявиться начинают. Смотрю — кружево! Листья проедены! Всматриваюсь — на листьях сидят маленькие темнокоричневые блестящие прыгающие жучки — земляные блохи. Я таких прежде не видывал. Да я больше скажу — я и не присматривался! Я ж попаданец, а не энтомолог! На кой чёрт мне в земляных блохах разбираться, когда я — ого! — не сегодня-завтра весь ход мировой истории…! «Одним движением руки брюки превращаются…» — в светлое будущее и тотальный прогрессинизм всего всякого…

Ага. Но для прогрессизма нужны ресурсы. Нужны деньги.

Конечно, я ещё разок-другой-третий смогу вятших серебром выдоить, но жить с этого… прямо скажу — разбоя, грабежа и шантажа…

«Не пойман — не вор» — русская народная мудрость.

Но ведь поймают же! Ведь голову оторвут! Мою лысую, хитроумную, единственную на весь мир… головёнку.

Нужны устойчивые регулярные источники дохода. Оно — есть. Единственное, регулярное, устойчивое… Называется — тонкое полотно, «паутинка». Производство, за счёт «режима максимального благоприятствования особо талантливым» пряхо-ткачам, организации мануфактур обоего вида, роста численности работников… выросло впятеро. Им теперь только давай. «Давай» — лён. Даю: пошёл на льняное поле посмотреть.

Глянул и чуть в обморок не упал: представьте себе, — все поле покрыто неисчислимым количеством земляной блохи, которая напала на молодой всход льна; на каждом только что вышедшем из земли растеньице сидит несколько блох и точат молодые листики… Где место пониже, посырее, где лен уже поднялся, — там блохи меньше; где посуше, где лен и без того идет туго, — тут-то она, проклятая, и точит. На глазах лен пропадает! Ну, думаю, конец: в два-три дня все объест — вот тебе и лен.

Хана всему прогрессизму! Не будет у моей «Святой Руси» — светлого будущего. Ночью кошмары снятся: Батыево нашествие из земляных блох.

На другой день блох появилось еще более, а между тем наступила засуха. Ни дождинки; солнце жжет; каждый день дует сильный южный ветер, суховей. Земля высохла, потрескалась; лен и без того идет плохо, а блох все прибывает да прибывает. Который лен пораньше вышел из земли, тот ничего еще, — стоит, только листики подточены и росту нет; который позже начал выходить — не успеет показаться из земли — уже съеден. Блохи всюду появилось такое множество, что ею усыпан не только лен, но всякая былинка в поле.

Я думал — с ума сойду. Где бы я ни был, что бы ни делал, — всюду мерещились земляные блохи. Пью узвар, задумаюсь, а перед глазами тучи земляных блох прыгают; бросаю недопитую кружку, бегу в поле — едят! Сон потерял: лягу, только забудусь, — перед глазами мириады земляных блох. Прыгают, скачут, кружатся: вот они растут, растут, вырастают величиною с конного татарина… И скачут, скачут, скачут…

Покажите мне попаданца, который бы с земляной блохой воевал! Её ж фламбергом не зарубишь! А вреда — как от Мамая. Даже хуже: блоха пленных не берёт.

«Иаду мне! Иаду!»… Точнее — медного купороса. Как апельсины — бочками! Но… в России медный купорос — с первой четверти 18 века, во Франции — ещё позже. Бордосская жидкость, бургундская… Там этой синенькой водичкой виноградники опрыскивали. Для отпугивания человеков. Потом, лет через сто, поняли, что и от вредителей помогает. В смысле — не только от соотечественников, но и от микробов, грибков и насекомых.

У меня было пол-литра медного купороса, но я Маре отдал — эфир делать. А для приличных объёмов нужно или месторождение медных руд, или серная кислота… пирит, серный колчедан, купоросный сланец… И три года выветривать под дождём…

Ребята! Можно я повешусь? — Что, и спросить нельзя?!

Пошёл на поклон к местным мужикам — спрашивать.

— Хрысь, беда — пропадает мой лен.

— Ходил я на твоё поле. Видел. Едят. Никогда такого не бывало, сколько льнов ни сеял. Видать — господня воля.

Вот только этого мне не надо! Если мужики уверяться, что мои новизны против бога — всё. Никакого прогрессизма не будет. Вообще — жизни не будет. Никто ничего по моему приказу делать не будет. А если будет — сделают так, что ещё хуже. Против божьей воли — никто не пойдёт.

— Хрысь, чего делать-то?!

Хрысь покрутил в руках шапку, подумал и высказал мнение, что это не настоящие какие-нибудь блохи, — никогда этого до сих пор не бывало, — что это не простые козявочки, а напущенные злыми людьми из зависти, подобно тому, как бывают напущенные сороки или мыши.

Присутствующие бородатые «льноводы», сидевшие вокруг нас в «славянском полуприседе» — на корточках, почесали потылицы и бороды, поковыряли в носах и ушах, и выдали массу интересных случаев из личной жизни про всяких напущенных птиц, зверей и насекомых, включая описание огромной стаи сорок, которая лет пять назад откуда-то прилетела, и несколько дней расклёвывала спины коровам, причиняя им ужасные ранения. Чуть общинное стадо не погубили полностью.