– Принцесса!

О, нет!!! Только не это! Кошусь в сторону своего директора и извиняющуюся рожицу корчу.

– Ты представляешь, что было с папой, когда он узнал, что ты сбежала?

– Ругался?

– Да ему плохо стало! – заорал Александр. Громко так заорал, даже стекла в окнах звякнули ненавязчиво. – Хорошо мама дома была, смогла вытащить...

Понуро ковыряю правой ногой угол директорского ковра.

– А мама? Ты думала о маме?

Вот мне интересно, почему никто не спросит, что я думала о себе?

– Ты знаешь, что случилось с мамой, когда она узнала, КУДА ты поступила, – молчу, как рыба, а начальство мое кашляет недовольно, в смысле, не мое начальство, а руководство школы, конечно.

Александр на постороннее покашливание внимания не обращает и продолжает:

– Как ты думаешь, мама будет говорить своим подругам, где учится ее единственная дочь? Что она скажет при дворе?

По-прежнему молчу и лишь плечами пожимаю.

– Она неделю не выходит из спальни...

Тут снова кашляет директор. Не иначе простыл, не молодой уже. Вон виски целиком седые.

– Короче, маленькая, иди за вещами, мы возвращаемся домой!

А я все еще молчу и смотрю на него затравленно. Александр, он такой. Он же схватит меня сейчас за шиворот и утащит силой. И все. Прощай, свобода, жизнь и гордость. Здравствуй, Шамаханская царица...

– Боюсь, дорогой друг, вы плохо слушали меня, когда я вам зачитывал устав нашей школы, – неожиданно проговорил директор и пальцами так грозно по столу пробарабанил.

– Прошу меня простить, Вельзевул Аззариэлевич, но я вообще не слушал, – отмахнулся Александр. – Единственное, о чем я мог думать в тот момент – это моя сестра.

– Я так и понял, – Вельзевул Аззариэлевич кивнул, – только это вас и извиняет. Поэтому повторяю один из основных пунктов нашей конституции: "Мы не выдаем своих".

Александр посмотрел на директора так... вот если бы он на меня так посмотрел, я бы сразу молча встала, прошла бы через весь кабинет и встала в угол, а директор только плечом дернул. Силен мужик!

– И это должно меня волновать?

– Если ваша сестра не хочет оставлять нашу школу, – и взгляд в меня вопросительный бросил, а я только закивала истово, – то, боюсь, вы не можете ее забрать.

– Вы серьезно?

– Более чем.

И тут я с ужасом наблюдаю за тем, как темнеет лицо моего самого старшего брата, как наливаются кровью глаза, теряя свою зелень, как руки сжимаются в кулаки, а плечи, наоборот, становятся шире и запоздало вспоминаю, что популярен Волчок-юниор не только из-за внешности выразительной, а в первую очередь, из-за своих гладиаторских подвигов.

– Сандро! – я хочу подскочить к брату, закрыть руками ему глаза, согласиться на все, на все, только чтобы он не... но Вельзевул Аззариэлевич останавливает меня властным жестом и произносит:

– С сожалением вынужден сообщить, Александр, что ваша виза неожиданно утратила свою актуальность. Покиньте немедленно территорию нашего государства.

Громкий хлопок – и мы с директором одни в его кабинете. Моргаю недоверчиво и воздух ртом хватаю, испуганно и жадно.

– А Александр, он...

– За воротами. Можешь сходить и убедиться.

– Капец нам всем, – без сил падаю в кресло. – Что теперь будет?

Вельзевул Аззариэлевич спокойно, в отличие от меня, опускается на сидение и, заложив руки за голову, жмурится, словно довольный кот, и улыбается.

– Ты совершенно точно хочешь учиться у нас?

Киваю.

– Но ты же знаешь, наверное, что все это действительно тяжело. И учеба, и работа дальнейшая?

Снова киваю.

– И тебя не пугает то, что друзья твоей семьи, скорее всего, будут брезгливо морщиться, когда вы будете встречаться при дворе? – он смотрит на меня недоверчиво, а я, а что я... они и без того так на меня смотрят, что хуже уже не может и быть.

– Из-за того, что я типа обслуга?

– Типа... Ты хорошая девочка, – директор неожиданно хлопает в ладоши, а потом потирает ими так, я бы сказала, злорадно. – Возьми у Ирэны документы, мы тебе выдадим временное политическое убежище. До совершеннолетия. И никто не сможет забрать тебя отсюда силой. А там сама решишь, хочешь ли ты получить школьное гражданство.

Обалдеть!!!

Школьное гражданство? Да об этом гражданстве во всем мире легенды ходят!!! Выхожу из кабинета директора со слегка пришибленным видом. А тут Ирэна за столом сидит и уже подготовленные бумаги мне протягивает.

– Можно было бы и повежливее с братом-то... – губы поджимает и смотрит на меня укоризненно.

– Интересно, а Вельзевул Аззариэлевич в курсе того, что у вас слух такой замечательный? – интересуюсь, вежливо наклонив голову к левому плечу.

Она испуганно стрельнула глазами на не до конца прикрытую дверь в директорскую обитель и зашипела на меня: