– Вниз посмотри! – прохрипел я.

Он опустил взгляд.

Дуло моего пистолета почти упиралось ему в подбородок, а палец лежал на спусковом крючке.

– Третий раз я не промахнусь, - сказал я.

– Скорее всего, - согласился кваzи.

И разжал руку.

Я рухнул, больно стукнувшись пятками и едва не прикусив язык. Зато устоял. И даже пистолет держал более-менее точно нацеленным.

– У нас есть два варианта, - спокойно сообщил кваzи. – Первый – я иду обратно и сообщаю подполковнику Даулетдиновой, что сегодня утром наблюдал, как ты без всякой необходимости обезглавил двух восставших, вместо того, чтобы обездвижить их и передать нам для возрождения. Ты убил двух потенциально разумных существ, старший лейтенант.

– Это надо доказать, - прошептал я.

– Кваzи не лгут и это всем известно, - сказал Михаил Иванович. – Второй вариант – мы отбрасываем взаимные предрассудки и неприязнь, после чего начинаем…

– Жить заново? – вставил я максимально язвительно.

– Я хотел сказать – работать с чистого листа, - ответил кваzи. – Но твой вариант тоже годится, спасибо.

Он замолчал.

Я тоже заговорил не сразу.

– Сколько вам лет, Михаил?

– Можно просто Миша. Я умер в две тысяча семнадцатом, мне было шестьдесят два года. Возвысился я очень быстро, буквально через неделю. Так что, если отсчитывать от человеческого рождения – мне семьдесят два.

– Так вы из самых первых, Михаил?

Он кивнул. И продолжил ждать.

– Мне тридцать лет, - сказал я. – Когда всё началось, я был двадцатилетним сопляком, вокруг которого мир сошёл с ума. И я видел… много чего видел. Я вас ненавижу. Что восставших, что возвысившихся. Все вы одна порода – нежить.

Михаил Иванович продолжал стоять и смотреть мне в глаза.

– Это чтобы не было недопониманий, - уточнил я.

– Так какой вариант мы выберем? – терпеливо спросил кваzи.

– Не надо тревожить подполковника, - сказал я. – Она хорошая тётка.

– Полагаю, мы сработаемся, - сказал мёртвый участковый. – Работа в паре даёт массу способов для достижения взаимопонимания.

Я кивнул.

Работа в паре даёт ещё и массу способов для убийства партнёра.

Но этого я, конечно же, говорить не стал.

Но это было бы не совсем верно. Мертвецом этот молодой парень, наш ровесник, был и раньше. Вот только труп шёл к нам, издавая какие-то невнятные булькающие звуки, то ли завывая шёпотом, то ли постанывая. Глаза у него были пустые, но следили за нами. Ноги разъезжались, но он не падал. Половина лица у него была не то разбита, не то объедена… даже не хочется думать, кем.

Но когда я бросился к нему и попытался оттолкнуть, восставший мертвец одним ударом сбил меня на пол. И пока я лежал, слегка оглушённый, он начал наклоняться надо мной…

Вот тут-то Ольга его и убила окончательно. Схватила сзади за волосы, запрокинула голову назад – и несколькими движениями отрезала голову. Тем самым здоровенным острым ножом, что забрала утром на кухне ресторана. Из перерезанного горла прямо на моё лицо потекла какая-то густая жижа, похожая на почти свернувшуюся кровь…

– Как ты думаешь, не заражусь? – вытирая лицо полотенцем спросил я.

Ольга пожала плечами. Кто мог ответить на этот вопрос? Да никто.

– Ты его… резко так, - я понял, что не могу сказать «убила».

– Я с пяти лет на охоту с отцом ходила.

– Но там звери.

– И это не человек.

– Стыдно, - сказал я. – Я должен быть защитником, а не ты…

– Дениска, ты все сделал правильно. Нож был у меня. Ты его отвлёк, я его прикончила. Мы вместе. Вдвоём мы справимся.

Я смотрел на Ольгу и думал про то, что не знал свою жену по-настоящему. Говорил мне отец: «когда женишься до двадцати, то женишься не на женщине, а на своих фантазиях».

Но знаете что?

Эта женщина оказалась лучше моих фантазий.

– Мы справимся, - сказал я и улыбнулся. – Мы банда!

Ольга тоже улыбнулась и сразу посерьёзнела.

– Денис, обещай мне одну вещь. Если меня укусят, или что-то ещё… Ты меня убьёшь. Ладно? Чтобы я не превратилась вот в такое…

Я ответил не сразу и она продолжила.

– Я тебе это обещаю.

Сглотнув вставший в горле ком я кивнул:

– И я обещаю. Но мы выберемся. До Москвы недалеко. По радио говорят, что за мкадом всё спокойно.