– Ты была моложе меня, когда выходила замуж!

Только Кейти не вышла замуж. Она не прислушалась к своим родителям, не сделала мудрый выбор, не выказала ни унции зрелости. Нет, она пригрозила сбежать в Гретна-Грин, если ей не позволят выйти замуж за Фредерика, угрожала погубить себя и скомпрометировать их всех. Родители смягчились, лорд Бейнбридж заявил: скатертью дорога. С тех пор Кейти все еще расплачивалась за свою глупость. Ее дурацкий каприз стоил ей любви семьи, места в высшем свете и возможности приобрести изящное подвенечное платье для единственной дочери. О последнем Кейти сожалела больше всего.

– Очень хорошо, свадьба состоится, как запланировано. Но тебе придется надеть мое свадебное платье. А теперь, давай, примерь его, чтобы мы смогли посмотреть, что нужно переделать, до того, как мы отнесем его к миссис Пиблс.

Сюзанна смахнула слезу в уголке глаза и снова топнула изящной ножкой – в этот раз Кейти успела убрать платье. Сюзанна не желала уступать, ведь дело касалось ее свадьбы.

– Я могу попросить у дорогого Джеральда…

– Нет! Ты не можешь принимать от него подарки, несмотря на то, что вы помолвлены! Его семья сочтет тебя авантюристкой и никогда не примет тебя в свою среду. И особенно такой личный подарок.

– Его матушка…

Достаточно скверно то, что какая-то другая женщина после свадьбы будет видеть ее дочь чаще, чем сама Кейти. Миссис Уэлфорд не будет одевать Сюзанну до того, как свадьба произойдет!

– Это понизит твои шансы заработать ее уважение. В самом деле, она может подумать, что ты выпрашиваешь милостыню. – Точно так же, как Кейти без толку выпрашивала у своей матери денег, чтобы купить Сюзанне новое платье. – Кроме того, я не понимаю, почему ты расстраиваешься. Это красивое платье и оно сделает запоминающимся день твоей свадьбы. Примерь его и ты увидишь сама.

Сюзанна наморщила прямой маленький носик.

– Оно дурно пахнет. Я только что вымыла волосы и не хочу, чтобы они пропитались этим запахом.

Кейти поднесла платье поближе, но все, что она почуяла – это застарелый запах лаванды, которая заполняла сундук. Весну, новую надежду и новое начало – вот что она ощутила.

– Отлично. Я проветрю платье на солнце, и затем ты все увидишь.

К несчастью, в следующие три дня лил дождь.

Танион Уэлфорд, виконт Форд, не любил свадьбы. Женщины всегда плачут, испытывая неловкость из-за своих слез – и из-за пьяных мужей. Джентльмены обычно под хмельком, либо из сочувствия жениху, либо от облегчения, что не они, а какой-то другой бедняга заковывает себя в кандалы. Впоследствии мужчины становятся еще менее трезвыми, а женщины испытывают еще большую неловкость из-за их неприличных замечаний. Дурацкий ритуал, думал виконт, направляясь в ответ на вызов невестки в ее личную гостиную Уэлфорд-Хауса, но понимал, что ему придется посетить бракосочетание племянника Джеральда. Он также предполагал, что свадьба будет темой предстоящего разговора. Это мероприятие без конца обсуждалось с тех пор, как этот простофиля умудрился обручиться.

Форд, как его называли, задумался, не выберет ли племянник закрытую церемонию и не откажется ли от свадебного завтрака, если виконт удвоит свой подарок на свадьбу. Но нет, невеста, по всей вероятности, захочет церковь, торт, цветы и суматоху. Они все хотели этого, надоедливые создания. Может быть, с надеждой в душе подумал Форд, он сумеет убедить Джеральда вообще отменить все это. Именно так и должен поступить добросовестно относящийся к делу опекун. Девятнадцать лет – слишком юный возраст для молодого человека, чтобы отказываться от свободы и остепениться с единственной женщиной до конца жизни, которая наверняка будет долгой, скучной и полной ссор.

По мнению Форда, самое худшее в свадьбах – это то, что они заканчивались браком. У некоторых его друзей, должно быть, были счастливые браки, но, черт возьми, как он мог догадаться об этом, встречаясь с ними в игорных притонах и борделях Лондона. Его собственная женитьба была устроена родителями, когда он был всего лишь на несколько лет старше, чем Джеральд, и этот брак обернулся катастрофой. Форд был молод и нетерпелив; его красивая и богатая невеста – избалована и капризна. Он называл ее незрелой; она обвиняла его в холодности. Форд оставался вежливым; Присцилла хранила ему верность до тех пор, пока не преподнесла ему сына. Затем она умерла от лихорадки в объятиях тогдашнего любовника.

Лишь два положительных момента получились из этого брака. Первый – то, что его жена умерла до того, как весь мир – и их сын – смог узнать о ее изменах. Второй – этот самый сын, Криспин. У Форда появился собственный наследник. Никто не смог бы заявить, что он не выполнил свой долг перед королем и страной. Виконт обеспечил преемственность и занял положенное ему место в Парламенте. Он жертвовал на благотворительность и позволил своему брату отправиться сражаться за Англию и умереть в каком-то забытом богом месте. Форд хорошо заботился о вдове и детях погибшего брата, о каждом арендаторе в своих поместьях, обо всех слугах, работавших на него. Нет, он никому ничего не должен, особенно связывать себя еще одним браком.