Что же все это значило?

«Неаполь, 10 сентября 1793».

Как только сэр Уильям завершил этой датой свое донесение, из гавани донесся раскат пушечного выстрела. И сразу же, постучав в дверь, в комнату вошел первый секретарь посольства.

— Простите за беспокойство, ваше превосходительство. Из гавани сообщают, что из Тулона прибывает «Агамемнон» из эскадры адмирала Худа. Одновременно явился курьер кабинета Феррери. Его величество хочет видеть ваше превосходительство.

Сэр Уильям засмеялся:

— Ну, конечно, еще бы! Он, наверно, натерпелся немало страху, пока «Агамемнон» не показал свой флаг. Если бы это было французское судно… Помните встречу, которая была девять месяцев назад, мистер Кларк? Нет? Да, правда, ведь тогда вас здесь еще не было!

И он не без злорадства во всех подробностях рассказал ему о событии, которое унизило неаполитанский двор в глазах всей Европы — французский адмирал Латуш-Тревилль возник со своим флотом в гавани и потребовал признания республики и удовлетворения за позор, который вследствие политики Марии-Каролины якобы постиг французского посла в Стамбуле. Он поручил эту миссию не одному из своих офицеров, а простому гренадеру Бельвиллю, который обращался с царствующим Бурбоном, как с рекрутом. Чтобы предотвратить обстрел города, Фердинанд вынужден был униженно просить прощения и пригласить французских офицеров на сушу на торжественное примирение. Но те, будучи «республиканцами», отказались от какого-либо контакта с «непальским деспотом».

— Гренадер внушил королю панический страх перед французами, — закончил сэр Уильям со смехом. — Неудивительно, что при мысли об известиях из Тулона его бросает в дрожь! Итак, передайте Феррери, что я явлюсь к его величеству. И посмотрите, пожалуйста, в своем регистре, что за корабль «Агамемнон» и кто им командует. Чтобы мне было легче скоротать время в ожидании его любопытного величества!

Секретарь раскрыл папку, которую держал наготове.

— Я предвидел вопрос вашего превосходительства и захватил его с собой. «Агамемнон» — линейный корабль с шестьюдесятью четырьмя орудиями, его командир — капитан Нельсон, отплывший 11 мая этого года из Спитхеда и в начале августа присоединившийся к эскадре лорда Худа, чтобы вместе с испанцами под командованием адмирала Лангара блокировать Марсель и Тулон…

Неожиданным жестом его прервала Эмма:

— Капитана зовут Нельсон? Горацио Нельсон?

Мистер Кларк еще раз заглянул в регистр.

— Горацио? Так точно, ваше превосходительство. Его зовут Горацио.

— Ты знаешь его? — спросил сэр Уильям.

Она обратила к нему безразличное лицо:

— Я его не знаю, но, должно быть, слышала когда-то это имя.

— Есть о нем какие-нибудь подробности в документах, мистер Кларк?

— Очень немногое, ваше превосходительство. Сын викария из Барнэм-Торпа, он в 1771 году, двенадцати лет, поступил во флот, в 1773 году участвовал в разведывательной экспедиции в Северный Ледовитый океан, в 1779 году он командовал боевым кораблем и участвовал в войне против Соединенных Штатов Америки, причем завоевал испанский форт Сан-Хуан. В 1780-м он возвратился в Англию, чтобы лечиться на водах Бата от паралича. В 1781-м — опять вернулся на службу, в 1784-м в Вест-Индии из-за требования, чтобы североамериканцы следовали Навигационным актам, вступил в конфликт со своим начальством.

— Ах да, я вспоминаю! — прервал его сэр Уильям, — он раскрыл контрабанду на корабельных верфях. У этого человека множество заслуг! Итак, доложите Феррери, и пусть будет наготове курьер в Лондон. Может быть, «Агамемнон» привез известия, которые нам нужно будет передать Министерству иностранных дел.

Он подождал, пока секретарь выйдет из комнаты, потом обратился к Эмме:

— Ты зашифруешь Питту «сказку»? Курьер может заодно прихватить ее.

Она поглядела на него долгим взглядом:

— Ты требуешь этого?

Он внимательно ее оглядел. Улыбка заиграла на его тонких губах:

— Разве это не мой долг?

Она холодно кивнула, села к письменному столу, начала шифровать. Но сэр Уильям не уходил. Казалось, что-то еще удерживает его. И она знала, что именно. Знала улыбку, с которой он оглядел ее.

Его присутствие нервировало ее. Она с нетерпением ждала его ухода. Хотела остаться одна, подумать.

Приехал Нельсон…

Неожиданно для нее самой вопрос, теснивший ее грудь, обрел словесную форму:

— А капитан «Агамемнона»… я спрашиваю, чтобы успеть приготовить все необходимое… Ты примешь его в посольстве?

— Устроить светский прием? Эти моряки с их руганью и манерами пьяниц — невозможно! К тому же своими разоблачениями в Вест-Индии этот человек настроил против себя Адмиралтейство. Так называемый реформатор, бьющийся головой об стенку. От такого лучше держаться подальше! — Он воспользовался ее вопросом, чтобы подойти к ней. Теперь он стоял рядом с ней, уставившись на нее с высоты своего роста. Вдруг он наклонился к ней, с горящими глазами, спертым дыханием.

— Тебе хочется, чтобы Питт не узнал о «сказке»? Может быть… если бы ты была ласкова со мной…

Он схватил ее руку, покрыл ее страстными поцелуями. Она снесла это, не пошевелившись. Но когда он, ободренный ее терпеливостью, обвил рукой ее стан, она не выдержала и, откинув голову, уклонилась от его губ.

— Нет, я не хочу!

Потом она одумалась, вспомнила, что она — его жена и уже не раз дарила ему свою благосклонность в обмен на исполнение своих желаний. С трудом попыталась улыбнуться: