Примерно в это же время я с Джейсоном Уэбли в Нью-Йорке выступала целую неделю с концертами в маленьком театре в Вест-Виллидже. Мы выступали как сиамские близняшки Evelyn Evelyn в специально сшитом для нас платье для двух людей со значительной разницей в росте нашей швеей и другом Камбриель. Я была правой Эвелин, Джейсон был левой Эвелин, и каждый из нас использовал одну руку, чтобы играть на одной стороне инструмента – гитаре, пианино и аккордеоне. У нас были одинаковые парики, Джейсон брил бороду и красил губы помадой, и результат был в абсурдной степени неубедительным. Наш друг Скип играл роль нашего подлого зловещего менеджера, а наш настоящий менеджер Эрик выполнял две обязанности, играя роль тихого, угнетенного и беспокойного работника сцены. Близнецы были противодействующими артистами. Шоу были сумбурные и идеальные.

Как обычно я остановилась у Джоша и Алины в Бруклине. В один день я поняла, что шоу и автограф-сессия закончатся не раньше 23.30, а в 10.00 у меня была встреча неподалеку. Было бессмысленно тратить час на дорогу до Бруклина только чтобы поспать, встать и поехать обратно, но тратиться на отель было тоже нелепо. Без всяких раздумий я написала в Twitter:

«У кого-нибудь есть свободный диван/кровать в/около Вест-Виллиджа? Нужно у кого-нибудь остановиться на ночь. Без лишних забот, просто впустить и выпустить. Обменяю на билеты на шоу @EvelynEvelyn».

Вот так я и оказалась шестью часами спустя на пороге дома Феликса и Мишель. В тот момент, когда я дотронулась до звонка, я начала переживать, что слишком далеко зашла с краудсорсингом. Я останавливалась у незнакомых людей только с Брайаном или с австралийской командой, или с Джейсоном. Что если эти люди зарубят меня топором?

– Убийцы не подписаны на мой Twitter, – успокаивала я себя.

– Но подумай, что обычно говорят соседи о некоторых убийцах, – возражала я, – когда дают интервью местным телеканалам: «Они выглядели нормальными людьми».

– В письме они написали, что их зовут Феликс и Мишель. Как может пара с такими приятными именами, как Феликс и Мишель, оказаться убийцами?

– Бонни и Клайд, – возражала я. – Бонни и Клайд. Кроме того…

Дверь открылась, это была Мишель.

– Привет, Аманда! – она распахнула дверь и повела меня на кухню. – Господи, ты, наверное, устала. Сколько выступлений у тебя было подряд? Пять? Извини, но мы не можем взять билеты, нам нужно сходить на дурацкое мероприятие в музее. Давай я покажу тебе гостевую… Я только что поменяла постельное белье для тебя и… подожди, прежде всего. вино. Белое или красное? Или виски? Феликс привез бутылочку из Шотландии…

Она завела меня в гостевую, на кровати лежали чистые полотенца.

Я стояла в изумлении, как же я могла поставить под сомнение вселенную?

В 2011 году я была в турне по Новой Зеландии, за час до посадки на маленький самолет до Крайстчерч случилось землетрясение. Мой рейс отменили. Все рейсы отменили. Мое выступление, которое было запланировано этой ночью в центре города Крайстчерч тоже было отменено. Потому что места проведения концерта больше не было.

Весь следующий день – и несколько дней после – я безостановочно переписывалась в Twitter со своими фанатами из этого города. Все были живы, но многие были очень напуганы, и каждый из них знал кого-то, кто знал кого-то, кто погиб, так как это небольшой городок. Некоторые поехали туда только из-за концерта, а теперь не могли оттуда уехать, и им негде было ночевать. Все делились своими историями, а я делилась этими историями со всем миром. Наша сеть становилась крепче.

Одна из жительниц Новой Зеландии Диана пережила немыслимую потерю. Вся ее семья – мама, папа и два брата, – погибла во время землетрясения. Я связалась с ней онлайн и попросила ее адрес и телефон. Она была у двоюродных сестер в Австралии, во всей этой суматохе мне удалось сказать ей, чтобы она оставалась на связи, чтобы она звонила мне, если ей это будет нужно, чтобы она использовала меня и все сообщество.

Несколько дней спустя у меня было выступление в Мельбурне, и более тысячи фанатов украсили и написали свои пожелания для Дианы на огромном постере, который я повесила в коридоре. Я отправила его ей. Несколько дней спустя она позвонила мне, и мы около часа разговаривали, пока я ходила по заднему двору дома своих друзей в Мельбурне.

Что я могла сказать? Она потеряла все. Свою семью. Свой дом. Всю свою жизнь. Ее двоюродные сестры из Австралии заботились о ней, но ей было тяжело переварить все произошедшее, я задавала ей осторожные вопросы, утешала ее, пыталась отвлечь ее и развеселить. Я убеждала ее, что ее любят, что ее окружает наша семья, которая не даст ей упасть или почувствовать одиночество. Она была странной, подавленной, далекой, запутанной, это было неудивительно.

Один день спустя мне позвонил дружелюбный журналист из Окленда. Он тоже был моим фанатом и занялся расследованием, так как хотел написать статью об этом феномене: о девушке, о фанатах, обо мне и сети. Он поговорил с Красным Крестом в Крайстчерч в надежде узнать детали об этой девушке, которая потеряла родителей и братьев.

Такой девушки не существовало.

Все те, кто в Мельбурне помог создать этот проект творческой терапии, почувствовали что-то настоящее. Их обманули. Меня обманули. Я не сказала им, что трагедия была выдуманной. (Сейчас они об этом узнают, и мне интересно, прочитает ли эта девушка мою книгу. Я надеюсь, с ней все хорошо.)