Если вас легко обидеть матерным словом или неуместными разговорами, то значит, черт возьми, где-то Вы ошиблись поворотом. Вы не поймете меня, если не сможете найти со мной общий язык, и я уж точно не собираюсь пытаться объяснить вам свои действия или мотивы.

Я грубый.

Со мной сложно.

Я тот, кого Вы обычно избегаете.

Так что я предупреждаю вас сейчас. Отступите.

Потому что если однажды Вы войдете в мою жизнь, то уже не сможете меня оставить, я Вам не позволю.

ПРОЛОГ

РИК МЭДОУЗ

Каждый понедельник был пиздец как похож на предыдущий. Без разницы было мне десять или двенадцать лет. Пятнадцать или семнадцать. Водитель по имени Андерсон вошел в мой дом в пригороде Филли в середине дня. Спустя десять минут он высадил меня возле загородного клуба, и я увидел отца, как и всегда сидящего в за тем же долбанным столом у того же чертового окна с видом на два красно-зеленых теннисных корта. Он заказал все ту же гребаную еду (филе миньон со столетним скотчем) и задал мне те же самые ебаные вопросы.

– Как твои дела в школе?

– Хорошо, - ответил я. Мой средний бал был 4.0. Мне было всего 17 лет, и представители программы привлечения студентов из различных колледжей предлагали мне пополнить ряды их легкоатлетов. Все свое свободное время я занимался скалолазанием, увлекаясь обоими видами спорта в равной степени. Я строил этот план в своей голове еще со старшей школы. Собирался поступить в колледж за счет своих успехов в беге. И таким образом, я бы не прикоснулся ни к одному десятицентику его гребаных денег. Я бы позволил своему трастовому фонду сгнить. Я собирался держаться как можно дальше от отца и матери. И в конце концов планировал найти покой и забыть о всей лжи, что так долго вешали мне на уши.

Мой отец потягивал скотч.

– Твоя мать не хочет рассказывать мне о том, как у тебя дела, и ты тоже не открываешь свой чертов рот, чтобы дать развернутый ответ. Так что мне остается делать? Попросить незнакомцев задать тебе пару вопросов? Позвонить твоему учителю? Они подумают что я, охренеть какой, ужасный родитель.

Я смотрел на поверхность стола, не прикасаясь к своему сэндвичу с курицей. Я принимал от него еду, когда мне было десять. И всегда ел гамбургеры, когда мне было одиннадцать. Но когда мне исполнилось 15, я проснулся и наконец признал, что все это время ел в компании чертового монстра.

– Мне нечего сказать, - ответил я ему.

– Ты что вдруг оглох? Как прошла у тебя неделя? Что, блядь, ты делал? Это не суперсложный вопрос, - он опустил стакан с виски на стол.
– Чушь!
– пробормотал отец и указал на меня пальцем руки, которая все еще удерживает стакан.
– Предполагалось, что ты будешь умным сыном, - а затем он подозвал официанта и заказал еще одну порцию скотча.

Мои мышцы напряглись при упоминании Лорена, а неуправляемый гнев наполнил и распалил все мое тело.

Я все еще не научился контролировать эту злость. Она просто поглощала меня, будто чертов лесной пожар.

– Мы можем на этом прерваться?
– спросил я.
– Мне, черт побери, нужно кое-куда.

Подошел официант и наполнил стакан отца на четверть. Отец приказал парню налить еще и тот подчинился, наполнив стакан на три четверти.

Джонатан Хэйл плавал в миллиардах долларов, полученных от Хейл Ко., компании детских товаров. Он платил за то, чтобы персонал загородного клуба закрывал глаза на то, что их клиент распивает алкоголь в компании несовершеннолетнего. И к данному моменту это стало, мать вашу, в порядке вещей.

Мой желудок сжался, когда я посмотрел на алкоголь. Всего четыре дня назад я решил прекратить пить. Я знал, что каждый понедельник должен был проходить проверку у отца. И я бы ни за что не сказал ему, что бросаю. Я не хотел говорить с ним об этом. Я просто избегал гребаной выпивки. Игнорировал ее.

Официант налил еще один стакан виски для меня и закупорил хрустальный графин.

Он оставил нас, не сказав больше ни слова.

– Пей, - настаивал мой отец.

– Мне не нравится скотч.

Отец наклонил голову.

– С каких это пор?

– С тех самых, с которых он стал твоим любимым долбаным напитком.

Он покачал головой.

– Ты и твой брат любите восставать против меня, будто мелкие панки.

Я сердито взглянул на него.

– Во мне нет ничего от панка.

– И откуда тебе знать?
– легкомысленно ответил он.
– Ты даже не знаком с ними.

– Черт возьми, я просто знаю, - я схватил себя за колено, которое начало подергиваться. Мне хотелось убраться отсюда куда подальше. Я не мог сидеть здесь и разговаривать о Лорене. Я всегда знал, что у меня есть сводный брат. Было чертовски сложно принять тот факт, что ребенок Джонатана Хейла был родственником и мне. Мы с ним по сути делили одного отца. Но мои отец и мать никогда не упоминали об этом до того, как мне исполнилось 15. После того, как моя мать назвала меня сыном-ублюдком, я попросил отца конкретизировать. И в конце концов, он выложил мне три факта, которые прояснили картину, начавшую формироваться у меня в голове.