– Я где-то читала про параллельные миры, в которых тоже живём мы, но иначе. Может быть ты заглянула туда? А знаешь, получилось даже символично. Как не крути, а судьба у женщин нашего поколения одна, не завидная.

– Не надо спешить с выводами и кодировать будущее. У тебя было и будет всё хорошо!

– Смотря с чем и с кем сравнивать…

– Когда живёшь рядом с кладбищем, сравнение более чем очевидно: радость жизни – в ней самой.

– А когда рядом с элитными дворцами воров, закрывающими солнце?

– Пусть радуются, пока на воле. Чёрт с ними, он обязательно подведёт…

– Хорошо бы не к монастырским стенам, а сразу к тюремным воротам. Только государство на их стороне. Оно первым напало на собственный народ, лишив накопленных рубликов. Вероломство беспрецедентное. Бандиты и те заранее кричат при этом: «Всем лечь на пол! Это ограбление!». После этого и они перестали стесняться. Воруют и пируют на глазах у всех. Пусть не дразнятся!

– Будь умнее, отойди подальше. В тебе рождается обыкновенная классовая ненависть. Привыкай.

– Многие и отошли… в мир иной. У тебя здесь тишь и благодать, и ангелы летают, наверно. А я выеду завтра на кольцевую автодорогу, на которой сплошь черти на крутых танках, и горе мне в моей консервной банке. В такой момент очень хочется, чтобы впереди летел непобедимый ангел-хранитель в доспехах. Дома вечером включу на минутку телевизор, а там снова бесы, которые скупили каналы и куражатся над всей страной.

– Что не зависит от времени и примиряет с ним: жертва никогда не станет палачом, а палач – святым. Выбор за нами. Христос – жертва, но на него молятся до сих пор.

– У него не было детей! Нас, строителей коммунизма, с ненужными теперь глупыми светлыми идеалами выкинули на свалку. Понятно, своё отработали. А как дальше жить нашим детям? Свалку эту оставим им в наследство? И вместо морального кодекса библию в утешение. И с детского сада не знающие предела детки «крутых менов» начнут унижать их, знающих предел и заповеди. «И повторится всё, как встарь…»

– Продай со свалки что-нибудь и купи им учебники. Новое время не так уж плохо: научило даже нас считать деньги, правда, больше в чужих карманах. А дети узнают цену своим, заработанным! И свалку сделают прибыльным бизнесом. Что ты уцепилась за крайности?

– А у тебя сплошной позитив. Конечно, можно просто нормально жить. Только не дают! Потому что связаны мы со временем, в котором живём, крепкими нитями.

– Не куклы. Оборви и освободись.

– Стать схимницей, как ты? Освободилась от грешного мира и наказала себя одиночеством. Крайность из крайностей. Такая цена за одну свободу?

– Не только за неё, – глаза хозяйки повлажнели, но она постаралась скрыть это, повернув голову в сторону леса, над которым багровел закат.

– Прости, пожалуйста! Последнее время нервишки пошаливают. Прости! Мне казалось, что ты уже забыла прошлое, потому что стала такой умиротворённой, нашла занятие по душе. Только поэтому я позволила себе немного критики, хотя книга мне понравилась. Давай, выпьем за тебя и за неё?

Гостья исчезла в доме и вернулась с двумя бокалами и коньяком в какой-то квадратной бутылке. Она наполнила бокалы коньяком, подала один из них хозяйке и, улыбнувшись ей, сказала:

– За тебя!

– И за тебя! – ответила та. – Я всегда жду твоего приезда. Ты единственная из подруг отозвалась… и критика меня не обидела, потому что я тебя люблю.

– И я тебя. Да, раньше нас было четверо. Разве можно забыть самое счастливое время в нашей жизни? Поверь, сегодня я ехала к тебе с искренним желанием поздравить тебя с писательским успехом. Ты молодец, у тебя свой взгляд на мир, и это прекрасно. Ещё мне очень хотелось уговорить тебя переехать в город. Когда-то здесь был маленький рай, в котором мы все отдыхали душой, но сейчас ты осталась в нём одна. И в моей жизни не всё так розово… Я не смогу часто приезжать к тебе. Поэтому и переживаю. А сейчас смотрю на тебя и ловлю на мысли, что буду звать тебя в город, а самой сбежать из него хочется. Не улыбайся, и со мной случаются моменты слабодушия. Пойми, вашу деревеньку вот-вот снесут, могут отключить электричество, а впереди зима. Все уже давно переехали в выданное городом жильё. Если и ты переедешь, то я успокоюсь. Мы с мужем поможем. Будешь жить не за хилым забором в одиночестве, а в новой квартире. Соседи хотя бы будут рядом.

– Не стоит так переживать, у меня есть керосиновая лампа, печь можно топить дровами. В любом случае я не уеду из родительского дома. Отец строил его на века, почему я по чьему-то капризу должна его отдать под снос? Это мой мир, в котором мне уютно и комфортно жить. Он ясен и чист при любой погоде. И позволь мне, пожалуйста, остаться слабой! Я не буду воевать за свои права, просто останусь жить здесь, рядом с самыми близкими мне людьми. Погост, надеюсь, не снесут.

– Занесёт вас всех снегом, а дорогу к тебе одной чистить не будут. До магазина будешь добираться четыре километра по сугробам! Хотя запасов еды для тебя, кур и козы хватит, но я всё равно не представляю, как ты будешь жить здесь одна.

– Успокойся! Не первый год живу во все времена года. У тебя просто плохое настроение. Впервые. Улыбнись судьбе…

– … И она улыбнётся тебе в ответ, как Крошке Еноту улыбнулось собственное отражение? Свой мир, свой дом. Нарисовали – будем жить, как в сказке, со светлой верой? Кстати, так и назови свой первый роман, а второй – «Любовь».

– Я живу пока в первом и с другим названием.

– Видит бог, я сделала всё, что могла. И пусть тебе поможет твой небесный ангел. Интересно, есть ли и у меня такой защитник, пусть не воин, а хотя бы птаха с белыми крылами? Первый вопрос. Издадут ли твой роман – второй вопрос. А название пусть останется. Не издадут – и оно оправдает себя.