С какой-то там попытки цепь всё-таки встала на место и, крутанув заднее колесо Серёжкиного «Школьника», Вовка с широкой улыбкой на лице и измазанными машинным маслом носом и ушами поставил перед пацаном велосипед.

— На. Катайся. Но больше в гаражи не врезайся.

— Ага, — радостно произнёс мальчик и потряс велосипед, проверяя надёжность цепи.

Вовка вытер руки носовым платком и сунул его в задний карман спортивных брюк. Поправил закатанные штанины и, подняв велосипед, собрался сесть на него.

— Ты ещё тут?! Хватит прохлаждаться. Давай быстро за мукой, — мать, услышав плач младшей Вовкиной сестры, скрылась в окне.

— За мукой послала? — поинтересовалась баба Мотя.

— Ага, — отозвался Вовка.

— Так на прошлой неделе мать покупала. Я её в магазине видала, ужо всю её, что ли, съели? — уцепилась бабка за руку Вовки.

— Ага, съели. Вместо сахара, — ответил он и отдёрнул руку. Вовка недолюбливал эту сующую везде свой нос старушку. Сколько раз она жаловалась на него матери просто так, из вредности. А Вовке потом попадало ни за что.

Но баба Мотя не собиралась отпускать его. Она, опираясь на батожок, встала и ухватилась за руль.

— Ну, чего? — попытался Вовка оторвать от неё велосипед.

— Купи мне тоже.

— Куда? — попытался возмутиться мальчик. — Мне мама сказала три пакета купить. У меня как раз только три и вмещается, — показал он на свой багажник. — Да и девять килограмм и так для колеса много. Не-а, не куплю.

— А зачем вам три пакета? Себе два возьми и мне один.

— Не-а, — мотнул головой Вовка. — Сказал — не куплю. Там щас всю разберут, а вы меня не пускаете.

— Чего это всю разберут? Вчерась только машину привезли, я видала.

— Так вчера бы и взяли.

— Фулиган! — она, отпустив руль, ладонью вскользь ударила Вовку по голове.

— Чего я вам сделал? Там сейчас не останется, и я маме скажу, что это вы виноваты, — обиженно произнёс мальчик и, садясь на велосипед, оттолкнулся ногой от лавки.

— Да куда она там денется?

— Как куда? — описав круг возле подъезда, крикнул Вовка. — По телику сказали, что муки в стране осталось на два дня, — и, засмеявшись без звука, чтоб бабка не заметила, быстро набирая скорость, скрылся за домом.

Но, не проехав и ста метров, заметил, как Колька с младшим братом что-то собирают у дороги в сточной канаве. Остановившись и бросив велик, он встал сзади, наклонившись над ними.

Колька, ругая брата, вытаскивал из канавы червей.

— С самого утра копал, а эта холера банку перевернул.

— Во-во, лови, смотри, как быстро расползаются! — кричал Вовка, стараясь дотянуться до расползающейся наживки через хнычущего брата Кольки.

А баба Мотя, не тратя зря времени, засеменила, опираясь на батожок, к соседнему подъезду, заметив на лавочке Никифоровну.

— Слышь, новости какие. Мука-то — всё, нет муки, — запыхавшись, старушка села рядом на лавочку.

— Чего у тебя, Мотя? — зная соседку как местное радио новостей, спросила Никифоровна.

— Так мука-то кончилась. Всё. Нет муки.

— А тебе зачем мука-то? Ты ж давно ничего не стряпаешь.

— Да не у меня кончилась, а у правительства.

— Как это кончилась? Урожай только собрали.

— А вот так, собрали и продали. По тиливизиру слышала. Нет муки.

Никифоровна вздохнув, задумалась.

— Точно говорю, нет муки. Ты покупать пойдёшь? — не унималась баба Мотя.

— Да есть у меня два пакета.

— Тю-юу-у-у. Два пакета на твою-то семью? Беги, пока в магазине ещё есть.

Никифоровна покачала головой:

— А и то верно. Пойду ещё парочку куплю, а то вдруг и правда муки не будет.

— Правда, правда. Конечно, правда. И мне пакетик прихвати.

Собрав всех червей, какие не успели расползтись, Колька всё продолжал ругать брата. А Вовка, оказав другу помощь по поимке столь ценного сырья для ловли рыбы, вдруг вспомнил, что мать-то его в магазин послала. Быстро вскочив на велосипед, он поехал дальше. Но путь ему перегородила Наташка из параллельного класса:

— Ты куда?

— В магазин.

— Слышал, Толька Степанов упал сегодня утром с сарайки и зуб выбил? Кровищи было-о-о. Жуть. Его в город повезли.

— Ух ты! Теперь, наверно, золотой поставят.

Баба Мотя хотела подняться с лавки, да из подъезда вышла Ольга, недавно родившая двойню. Молодая мамаша вынесла большой таз с пелёнками.

— Постиралась? — поинтересовалась баба Мотя.

Ольга кивнула.

— Мука в стране кончилась.

Женщина с удивлением посмотрела на старушку.