Тогда засмеялась даже Жанна. Это было полное фиаско.

С тех пор Сергей дал себе слово, что не возьмет гитару в руки, пока не будет знать смысл того, о чем поет. Через год после упорнейших занятий, к своему немалому удивлению, он уже мог читать Джека Лондона почти без словаря. Родители не догадывались о причине его увлеченности лингвистикой и были очень разочарованы, когда Сергей наотрез отказался поступать в иняз.

Ну, а сейчас он быстро и успешно восстанавливал полузабытые навыки. Во всяком случае, у него получалось незамысловато шутить на базаре с полным смешным индусом, который готовил под навесом в огромной глиняной печи отличные лепешки.

— Эй, Кубинец! — В дверях барака появился силуэт дневального.

— Чего? — с неохотой повернул голову Сергей, еще надеясь, что ему не придется вставать.

— Там Сомик пришел, тебя спрашивает! — сказал дневальный и сразу же прикрыл дверь, чтобы не выпускать драгоценную прохладу от кондиционера на улицу.

Сергей вздохнул, отложил книжку и поднялся. В барак, где жили «электрики», не заходил никто, так что всех гостей приходилось встречать за порогом.

Он вышел на улицу и поморщился. Жара стояла несусветная. Даже куры попрятались в тень. Только двое полуголых, закутанных в покрывала стариков, бритых наголо и обутых в сандалии, шли к реке, чтобы совершить традиционное омовение. Неумолимое раскаленное солнце, зависшее еще довольно высоко над западными предгорьями, ощутимо навалилось на Сергея своими тяжелыми жаркими лучами.

— Пойдем в тенек, вот сюда, — взял он мальчишку за руку. — Там и поговорим.

— Привет, Кубинец! — блеснул зубами на загорелом до черноты лице Сомик. — Как ты?

— Все хорошо, — вздохнул Сергей. — Как твое здоровье?

— Я чувствую себя прекрасно, — объявил мальчишка и задрал рубашку на животе: — Смотри!

На впалом худом смуглом торсе Сергей увидел марлевый квадратик, приклеенный скотчем.

— Врач сказал, что скоро заживет. Только купаться пока нельзя, — огорченно проговорил Сомик и осторожно потрогал марлю.

— Ну, вот и хорошо, — искренне порадовался Сергей, — а я уж думал…

— Нет, ничего страшного не случилось. Я просто испугался тогда. — Сомик шмыгнул носом и виновато посмотрел на Сергея.

— Бывает, — махнул рукой Одинцов. — Не ты один испугался. Ну, что у тебя? Я поспать хотел.

— Нельзя спать в это время! — снова улыбнулся Сомик. — Так можно и всю жизнь проспать!

— Разбаловали мы тебя. Будешь ты меня еще учить, — проворчал Сергей на русском. — Болтаешь слишком много… по заднице бы тебя ремнем, пацан.

Несмотря на незнакомый язык, мальчишка понял его и, ухмыльнувшись, показал пальцем на север:

— Там американцы приехали, в деревню с той стороны.

Сергей нахмурился, соображая:

— Как ты сказал? Американцы? В деревню?

— Да.

— Ну и что?

— Ты дурак, Кубинец, — произнес Сомик серьезно. — Эти американцы военные, у них оружие. Их видел мой двоюродный брат, а потом и я, мы вчера с сестрой ходили к дяде в гости.

— Да мало ли кто приезжает в деревню, — неуверенно пробормотал Сергей. — А сколько их? — вдруг спохватился он.

— Тоже двадцать человек. И половина из них — негры.

— Та-а-ак, — задумчиво потер подбородок Сергей. — И все имеют при себе оружие?

— Да. И большие рюкзаки, вот такие, — развел руками Сомик. — Они живут отдельно, так же, как и вы, но только они никому не дают денег. Еще у всех есть береты. Зеленые. А меня они назвали «маленькой прыткой обезьянкой».

— Зеленые береты, говоришь?

— Да. Такие красивые.

Одинцов выпрямился на лавочке, и расслабленное состояние слетело с него в одно мгновение.

«Это по нашу душу, — отстраненно подумал он. — Со спецназом США я еще дел не имел. Как, впрочем, и с остальными тоже… Наверняка схлестнемся. Ведь не просто так они здесь появились. Видимо, на обыкновенных крестьян уже надежды нет. Сомику только нельзя показывать, как все становится серьезно. Да и тем более его это не касается».

— Ну, не очень-то они и ошиблись, — усмехнулся Сергей, оглядывая Сомика. — Действительно, шустрый паренек.

Мальчишка нахмурился и показал ему язык:

— Я тебе сказал, что знаю, а теперь ты думай сам… Тебе что-нибудь принести с базара?

— Принеси пару сладких лепешек… Вот, возьми. — И Сергей вытащил из кармана несколько монеток. — А ты нашего старшего не видел?

— На кухне он, повара учит готовить… как же она… охроша, вот!

— Окрошку, — пробормотал Одинцов. — Знаю, ребята сегодня просили окрошку, соскучились… Тогда беги пока, а если что новое узнаешь, приходи.

— Маленькая прыткая обезьянка не забывает, кто ей помог, — усмехнулся Сомик. — Я приду еще. Увидимся!

Сергей действительно нашел майора на кухне. Картина, которую он увидел, была довольно забавной. Ухтыблин, нацепив белый передник поверх камуфляжных штанов, в майке-тельняшке, что-то сноровисто резал большим ножом на разделочной доске, а повар, большеглазый тихий индус, сидел в уголке на стуле и не двигался. На кухне гудели вытяжные вентиляторы и вовсю работал кондиционер.