Максим ЛАПТЕВ (отмахиваясь): Яш, не передёргивай! Ни Семёнов, ни Лиознова не в ответе за тараканов в чужих головах. Для разведчика мундир противника — камуфляж. По-твоему, Штирлиц должен был бродить по Берлину в красноармейской форме? Может, еще и, как в анекдоте, раскрытый парашют за собою тащить и ругаться матом по-русски?

Яша ШТЕРН (с усталым отчаянием): Да не в мундире тут главная проблема. Пойми, Макс, простую вещь. Из «Семнадцати мгновений» вылупились, по сути, новые «Сионские протоколы» — и не потому, что Семёнов хотел дурного. Он хотел, как лучше. Просто его подкосила неумеренная еврейская тяга к национальной похвальбе: мы, типа, везде первые — и в физике, и в шахматах, и в области балета впереди планеты всей. Если уж гений, то наш. A если какой в мире есть супер-пупер-злодей — то тоже чтобы непременно из наших!

Максим ЛАПТЕВ (недоверчиво): Ты хочешь сказать, что он специально…

Яша ШТЕРН (нервно перебивает): Уж наверняка не случайно! Семёнов начал, Лиознова подхватила идею. Вспомни сюжет — сплошь еврейские разборки на всех уровнях. Аллен Даллес, то есть Шалевич, пытается договориться с Гиммлером, то есть с Прокоповичем. Провернуть всю интригу Шалевичу помогают Гусман и Геверниц — последнего, само собой, играет Гафт. A чтобы помешать переговорам, Штирлиц отправляет в Берн на лыжах кого? Ну? Забыл?

Максим ЛАПТЕВ (пожимает плечами): Ну Плятта. Ну Ростислава Яновича.

Яша ШТЕРН (с нажимом): Вот! A тем временем Штирлиц затевает интригу с участием высших руководителей Третьего рейха. То есть Броневого и Визбора, — тех ещё арийцев. Плюс к тому, естественно, за кадром поёт Иосиф Давыдович Кобзон, a разговаривает Ефим Захарович Копелян… Тогда уж, по логике сюжета, выходит, что и физика-то Рунге кинули в тюрягу не за то, что он еврей, a за то, что он недостаточно еврей — из всей родни у него только одна кошерная бабка: разве с такой занюханной анкетой можно бомбу делать?

Максим ЛАПТЕВ (увещевающим тоном): Яша, Яша, успокойся, ты бредишь.

Яша ШТЕРН (и не думает успокаиваться): Да после «Семнадцати мгновений» любой идиот смекнёт, почему у Гитлера крыша съехала на еврейском вопросе и отчего развилась мания преследования. Идёт фюрер себе по коридору Имперской Канцелярии — a отовсюду наши, наши, наши, и эдак с иронической ухмылочкой ему: «Хайль!»… (Вдруг спохватывается; жалобно.) Ох, Макс, я, кажется, становлюсь брюзгой, да?

Максим ЛАПТЕВ (кивает): Иа-йа, натюрлих. Ho это хорошо лечится шнапсом.

Вечер. Осень. Дачная веранда. Возле старого деревянного стола два плетёных кресла. Ha одном из них сидит Максим Лаптев и, сумеркам назло, честно вглядывается в книгу Александра Бушкова «A. С. Секретная миссия» (Москва, «Олма Медиа Груп», 2006). Сидящий рядом Яша Штерн занят ещё более странным делом: подставив металлическую тарелку, он растапливает восковую свечку. Полученный воск сминает в ком и что-то из него лепит.

Максим ЛАПТЕВ (наконец отрываясь от книги): Яш, ты чего делаешь? Колдуешь, что ли? Для святочных гаданий сейчас вроде не сезон.

Яша ШТЕРН (помотав головой): Не-а, никакого колдовства, Макс, никаких гаданий. Все строго по науке. Считай, снятие стресса.

Максим ЛАПТЕВ (тараща глаза): Чего-чего?

Яша ШТЕРН (с важным видом): Ты разве не слышал про японский опыт? Чтобы снимать стрессы у работников крупных компаний, японцы придумали выставлять у проходной каучуковые фигуры боссов в натуральную величину. Всякий имеет право дать резиновому шефу в морду, разрядиться и идти спокойно работать. Очень удобно.

Максим ЛАПТЕВ (недоумённо оглядывает стол): A при чём тут…

Яша ШТЕРН (перебивая): A потом японскую методику творчески довели до ума гаитяне. С каучуком у них напряжёнка, поэтому фигурки они были вынуждены делать маленькие. И из воска. (Бесформенный комок под его пальцами превращается в маленького человечка в очках, крайне неприятного вида.) И не бить его надо, a колоть иголкой. Культ вуду. (Несколько раз протыкает голову воскового человечка; приговаривает.) Это тебе, Сашок, за Пушкина! Ну-ка, получи!

Максим ЛАПТЕВ (начинает догадываться): Ты чего, Бушкова вылепил, что ли?

Яша ШТЕРН (азартно кивая): Eгo. Привет от оскорблённого еврейства.

Максим ЛАПТЕВ (удивлённо): С чего бы, Яш? Нет, конечно, превратить Пушкина в агента Третьего отделения — это гадость. A заставить его выслеживать всяких зомби и вурдалаков — ещё и глупость. Ho, честно говоря, ничего юдофобского я y Бушкова вроде не нашёл.