Шрифт:
В своем труде «К жилищному вопросу» Ф. Энгельс указывает на «специфически бонапартистскую манеру… прорезать длинные, прямые и широкие улицы сквозь тесно застроенные рабочие кварталы, обрамляя эти улицы по обеим сторонам большими роскошными зданиями; наряду со стратегической целью, — затруднить баррикадную борьбу, — при этом имелось в виду образование зависящего от правительства специфически-бонапартистского строительного пролетариата, а также превращение города в город роскоши по преимуществу» [71] .
71
К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XV, стр. 55.
Портрет Наполеона III на параде, характерная черта его «градостроительства» — из этого Твен-художник создал запоминающийся реалистический образ бесславного правителя Франции, политического авантюриста, свергнутого народом спустя три года.
Диапазон общественных интересов Марка Твена широк. Он сумел заметить антагонизм между рабочими и императорской властью, отдал должное французскому крестьянству. Восхищаясь чудесным пейзажем страны, который расстилается перед его глазами, когда он проезжает «пятьсот миль сквозь сердце Франции», Марк Твен видит огромный человеческий труд, вложенный в симметрические, тщательно возделанные руками крестьян поля. Твена восхищает культура труда французского крестьянства.
Если помнить о том, как варварски относились к плодороднейшей земле Америки американские скваттеры, которых еще Фенимор Купер обвинял в том, что они «грабят землю», то становится понятным глубокое уважение и восхищение, с каким Марк Твен говорит о труде французских крестьян.
Свое пребывание на русском берегу, прием у русского императора Твен описал во второй части «Простаков за границей». В «Записной книжке» он дает подробности, не вошедшие в книгу. Среди них наше внимание привлекают такие записи:
«Видел Малахов курган и прочее, и горы пушечных ядер, и другие знаменитые реликвии».
О Севастополе: «Это совершенно разрушенный город — за время ужасной осады не осталось ни одного из старых домов» [72] .
Эти записи свидетельствуют о глубоком сочувствии и уважении Марка Твена к русскому народу.
В «Записной книжке» Твен подробно описывает прием в ялтинском царском дворце и встречу с русским императором, которому от имени американских путешественников был прочитан адрес, составленный Марком Твеном.
72
«Mark Twain's Notebook», Prepared for Public with Comments by A. B. Paine, N. Y., Harper, 1935, p. 77.
«Я написал адрес сам», — сообщал Твен в письме к родным. И хотя он издевается над своим «произведением» («удивительный документ… для вечной сохранности его опустят в спирт, как диковинную рептилию»), но втайне, видимо, гордится им: адрес носил характер вежливого приветствия, обращенного к царю, отменившему крепостную зависимость: «…американцы имеют особое право чествовать государя, свершившего столь великое дело» [73] .
Эта фраза многое раскрывает в общественно-политических позициях Марка Твена. В России он чувствует себя представителем своего народа, недавно восставшего против рабства, ставит рядом два исторических явления: уничтожение рабства в США и отмену крепостной зависимости в России.
73
«Mark Twain's Notebook», Prepared for Public with Comments by A..B. Paine, N. Y., Harper, 1935, p. 78.
Детали своего пребывания в Ялте Твен тщательно заносит и в «Записную книжку», и в книгу «Простаки за границей».
Для американцев был дан завтрак в царском дворце, «простаки» (в том числе и Твен) наделали уйму бестактностей, которые с удовольствием подметил юморист. Царская аудиенция длилась четыре часа, вечером гостей пригласили на бал, где Марк Твен отплясывал русскую. Глядя на удаляющиеся очертания русского берега, Твен высказывает сожаление, что не знает русского языка [74] .
74
«Mark Twain's Notebook», Prepared for Public with Comments by A..B. Paine, N. Y., Harper, 1935, p. 81.
История с составлением приветственного адреса русскому царю беспощадно высмеяна самим же Твеном на страницах «Простаков за границей». Твен выступает здесь и в роли высмеиваемой жертвы и как создатель типов насмешников из среды матросов, остроумно, язвительно и зло разыгрывающих всю сцену приема у русского императора, представляя ее в виде шутовской пародии на придворную церемонию.
Обычная манера Твена — самого себя выводить в качестве объекта сатиры — дает верный и сильно действующий эффект. Твен наносит чувствительные удары американскому «демократизму», падкому до европейских титулов, орденов, до придворного этикета и церемоний. Особенно хороша история с орденской ленточкой, которую нацепил себе на сюртук «простак» Твен, чтобы не ударить в грязь лицом в толпе сиятельных придворных.
Позже эта тема — американцы млеют перед европейскими титулами, смешно и жалко подражают аристократическому стилю жизни — с уничтожающим сарказмом будет разработана Твеном в романе «Американский претендент».
По своей форме «Простаки за границей» Марка Твена не являлись новаторским произведением.
«Письма» простака о путешествии — типовая форма юмора в американских журналах («Все ехали в Европу — я тоже ехал в Европу. Все намеревались посетить парижскую выставку — я тоже намеревался посетить парижскую выставку»). Сам Марк Твен в первые годы своей журналистской деятельности (1857) посылает подобные письма в журнал «Пост». В «Простаках» он использует особенности литературы фронтира: пишет книгу в особом жанре, — соединяя рассказ с очерком (этот жанр позже станет у него излюбленным), сохраняет манеру передачи устного рассказа, делает вставки юмористического характера — анекдотические интерлюдии, не относящиеся к данному моменту, вводит любимую лоцманами на Миссисипи и калифорнийскими рудокопами юмористическую «проделку»; не считает нужным давать логическое развитие сюжета (сюжет обусловлен панорамой, проходящей перед глазами автора), широко использует преувеличение, пародию.