Твена очень заботит и беспокоит то, что подобный «героизм» растлевающе действует на общественные нравы. Писатель употребляет слова «фанстонизм», «фанстоновский бум» и пишет, что они порождают «множество подражателей, множество отвратительных фактов вошло в нашу историю». Колониализм несет гибель не только колонизуемой стране, но и влечет за собой нравственное вырождение в среде колонизаторов [509] .

В памфлете «Дервиш и дерзкий незнакомец» [510] Твен саркастически подводит морально-политические итоги американских дел на Филиппинах. Он упорно продолжает подчеркивать общие черты в американском и английском империализме: ограбив свой собственный народ, англо-американские монополисты его руками душат колониальные народы. Грабеж и убийство — их цель и средство при захвате колоний, ханжество — испытанная завеса для прикрытия злодеяний.

В памфлете «Дервиш и дезркий незнакомец» есть такие сатирические строчки:

«Дерзкий незнакомец. Триста тысяч солдат и восемьсот миллионов долларов помогли Англии осуществить ее добрые намерения и приобщить к культуре неблагодарных буров. Англия сделала их чище, лучше, счастливее, чем они могли бы стать когда-либо собственными усилиями.

Дервиш. Значит, результат хороший.

Дерзкий незнакомец. Да, но из всего бурского народа осталось в живых считанных одиннадцать человек» [511] .

Сквозь все завесы из лжи и обмана Твен рассмотрел истинное лицо колонизаторов: истребление целых народов — вот результат «цивилизации», которую несут англо-американские империалисты.

Когда в 1899 году вспыхнуло боксерское восстание в Китае, Марк Твен называл себя «боксером» и, намекая на «аппетиты» американских монополистов в Китае, говорил в речи «Ассоциация общественного образования» (1900): «Боксер-патриот. Он любит свою страну больше, чем страны других народов. Я желаю ему удачи» [512] .

Твен резко осуждал вмешательство Америки в китайские дела в памфлете «Дервиш и дерзкий незнакомец», зло радовался, что, несмотря на «труды» американских миссионеров в Китае в течение последних восьмидесяти лет, четыреста миллионов китайцев «божьей милостью» убереглись от «цивилизации».

В таком же сатирическом духе Твен представляет «дары цивилизации» для Китая в одном из самых сильных своих антиимпериалистических памфлетов «Соединенные Линчующие Штаты» [513] .

Твен пишет: «Все согласны с тем, что китайцы — превосходный народ, благородный и трудолюбивый, верный, добрый и все прочее. Так предоставьте же их собственной судьбе, им и так хорошо. К тому же каждый обращенный рискует заразиться нашей цивилизацией.

Нам следует поступать осторожно. Следует дважды подумать, прежде чем подвергать их такому риску, — ведь стоит только цивилизовать Китай, его уже потом никогда не расцивилизуешь» (курсив Марка Твена) [514] .

Твен-публицист часто призывал «повесить священников», грабивших Китай, Маньчжурию, Филиппины. Зимой 1901 года он дал генеральное сражение «черному воронью» и тем, кто засылал его в колонии, в гневной публицистической статье «Человеку, ходящему во тьме». Статья появилась в феврале 1901 года в журнале «Североамериканское обозрение» и наделала много шуму. Сто двадцать пять тысяч экземпляров статьи Твена были использованы для политической пропаганды, которую вела Антиимпериалистическая лига. Появление статьи вызвало целую бурю возмущения со стороны реакционной Прессы; особенную ярость проявляли газеты религиозной ориентации, которые выходили с заголовками через всю полосу: «Марк Твен — предатель».

Нападки врагов писатель воспринимал спокойно и неплохо чувствовал себя среди этого кипения страстей. Встретившись перед напечатанием статьи с художником Даном Бирдом, он рассказал ему, что Гоуэлс, прочтя рукопись, сказал: «Печатайте, но вас повесят…» [515] . Марк Твен рассказывал об этом смеясь и с нескрываемой гордостью.

Памфлет Марка Твена, как и многие другие его публицистические статьи этого периода, выдержан был в жанре «обозрения».

Писатель собрал рождественские и новогодние вырезки из нью-йоркских газет («Трибюн», «Сан») и на этом материале показал, какая пропасть существует между «официальной ложью» и действительным положением в общественно-политических делах. Для праздничного номера газеты «Трибюн» был характерен восторженный тон: рождественская заря восходит над Американскими Штатами, и люди полны надежд, стремлений и веселия; придирчивый ворчун, который может появиться здесь или там, найдет своих слушателей; большинство же пройдет мимо, удивляясь: что с ним случилось?

Марка Твена глубоко возмутил этот фальшивый, наигранный оптимизм. Даже такая газета, как «Сан», вынуждена была говорить об ужасных преступлениях против человечества, совершенных во имя политических принципов «в некоторых наиболее известных восточных областях».

В другом месте газета приводила отчет «его преподобия мистера Эмента», члена американской коллегии иностранной миссии в Китае, который сообщал, что с китайцев были собраны возмещения за убытки, причиненные иностранцам боксерским восстанием, по триста таэлей за каждое убийство, и, кроме того — полное вознаграждение за уничтоженную собственность, принадлежавшую христианам, и национальный штраф в тринадцатикратном размере (контрибуция). «Преподобный мистер Эмент» добавлял при этом, что деньги, полученные таким образом, «были употреблены на пропаганду евангелия» и что сумма эта была умеренной по сравнению с тем, что делали католики, которые требовали в дополнение к деньгам жизнь за жизнь и «собрали» в одном районе шестьсот голов несчастных китайцев.