Шрифт:
Поляна опустела. Охотники унесли с собой убитых и раненых. Выждав, пока не скроется последний из островитян, Горюнов медленно спускается со скалы. Остановился у ямы, присев на корточки, склоняется над оброненным каменным топором.
По способу обработки камня можно узнать, на сколько же сотен тысяч лет отбросила Горюноза судьба из современности в далекое прошлое, в доисторию человечества…
ГЛАВА ВТОРАЯ БОЛЬШОЙ ДАР
У подножья горы колышется взволнованная толпа. Неподвижны только несколько женских фигур на заднем плане, склонившиеся над мертвыми. Слышны крики:
— Голод! Маук! Птица Маук! Страшен гнев Птицы Маук!..
Видны отдельные искаженные ужасом лица.
Охотник, отшвырнув топор, лежит ничком на земле.
— Разве мало было даров?.. Самых лучших оленей — тебе. Первую долю добычи — тебе, Маук!
Из гомона выделяются возгласы:
— Нерхо!.. Говори, Нерхо!.. Пусть говорит Нерхо!.. Нерхо-охотник, руководивший облавой на мамонта, — стоит в задумчивости. Рау, колдун с морщинистым подвижным лицом, выглянул из-за его спины, визгливо кричит, потрясая магической погремушкой:
— Маук — Большой Дар!
Дрожь проходит по толпе.
— Мы скупились на дары, — продолжает Рау настойчиво.
— Но ей давали оленей, — раздаются жалобные голоса. — Самых лучших оленей!..
— Только — оленей!
Нерхо выпрямляется, приняв решение. Тяжелое слово падает, как удар:
— Большой Дар!
Женщины мечутся по стойбищу.
Внутренность пещеры. Воин, откинув шкуру, заменяющую дверь, встает у порога. Мать прижимает к себе двух сыновей. Кого отдать? Толкает одного к воину, но, раздумав, быстро притягивает назад к себе. Толкает другого, снова крепко прижимает обоих.
Воин шагнул, взял ребенка за руку, потащил.
Стойбище. Воины вырывают детей из рук женщин. Рау стоит среди испуганных мальчиков, предназначенных в жертву Маук.
Это и есть Большой Дар.
Горюнов выглянул из-за скалы и снова спрятался, не замеченный никем.
От груди молодой женщины воин отрывает ребенка. Женщина падает, ползет. Подняв исковерканное злобой лицо, она кричит:
— А где твой сын Нерхо? Ты обрек наших детей Маук и спрятал своего сына! Где твой сын? Где Кеюлькан?
Нерхо положил руку на голову маленького мальчика, пугливо прижавшегося к его коленям. По лицу Нерхо текут слезы.
— Вот Кеюлькан! Каменистая площадкав ущелье. Внизу перебегают причудливые огоньки и змеится дым, выходящий из множества расщелин. Еще дальше, на скате горы, сквозь струящуюся пелену дыма то появляется, то исчезает скала странной формы.
Дети — у края пропасти. Пылают факелы. С гор сползает туман. Все происходящее представляется Горюнову какой-то фантасмагорией, кошмаром.
Рау, подняв руки, поворачивается к скале.
— О, грозная Птица Маук! О, великая Птица! Хозяйка бурь, голода и страха! Я, Рау, говорю с тобой. Вот дар. Лучшее — тебе. Возьми этих детей, оставь жизнь другим. Наполни нам животы. Дай удачу в охоте!
Ритмический стук трещоток. Эхо повторяет обрывки заклинания.
— Сними с топоров заклятье! — восклицает Рау. — Расколдуй копья! Пусть будет удача в охоте!
Люди, охваченные экстазом, повторяют за ним:
— Пусть будет удача в охоте!
Никто не замечает Горюнова, который бегом спускается с горы. «Прими Большой Дар, Птица Маук! — доносятся, подгоняя его, зловещие выкрики. — Веселись сегодня, Птица Маук! Разжигай подземные костры, ешь, громовая Птица!»
Сложенными накрест копьями воины оттесняют детей к пропасти. Пронзительный крик. Кеюлькан, стоящий у самого края, судорожно цепляется за камни. Ноги его висят над пропастью. Внизу по дну ущелья перебегают огоньки. Нерхо отвернулся, закрыл лицо полой мехового плаща, чтобы не видеть гибели сына.
Вдруг в освещенном факелами круге показывается рука и отводит копье, нависшее над Кеюльканом.
Горюнов встает перед толпой.
– Откуда этот человек, кто он?
Рау, оскалив зубы бросается к Горюнову
— Прочь! Это отдано Маук!
Он вырывает у оторопевшего воина копье. Горюнов швыряет колдуна на землю. Отнимает копье.
— Маук сожжет тебя! — крикнул Рау с земли.
Пелена дыма рассеялась. Далекая скала видна вся, от подножья до вершины. Странные угловатые очертания ее действительно напоминают злобно нахохлившуюся птицу. Из расщелины поднимается дым, точно внизу курятся жертвенные костры.