— Помните, — проговорил он внушительно, — что я пристрелю вас так же запросто, как пристрелил этого краба. На место, собаки!

Эти отчаянные бродяги не были трусами. Револьвер не был им страшен. Однако сейчас они смутились и украдкой глядели друг- на друга. Броситься ли им на него? Он может убить одного, двух, но зато остальные восторжествуют.

И вот они приготовились. Гунсбург размахивал кочергой, Билли прицеливался из винчестера, Смит вытащил длинный нож, а Хэнк взял в руки огромный булыжник. Женщины испуганно прижались друг к другу. Наступила жуткая минута.

Но вдруг страшный рев прервал безмолвие. Бродяги обернулись и бросили свое оружие.

— Пароход! — закричали женщины. — Пароход пришел!

Мужчины больше не думали о драке. Прибытие парохода из Сан-Франциско было для них великим событием. Это означало для них наживу, веселье, кутежи. Сразу, как будто сговорившись, они бросились вслед за побежавшими к пристани женщинами.

Незнакомец не разделил их возбуждения. Бросив на распростертого Макара презрительный взгляд, он направился своей прежней дорогой.

Склоняясь над бортом «Раратонга», они глядели на альбатросов, как вдруг Кумс сделал ей предложение. Фелиция давно уже со страхом предвидела это. Он ей очень нравился, и она не хотела огорчить его. Он нравился ей потому, что был привлекателен внешне и, несмотря на пятнадцать лет разницы с братом, временами напоминал ей незабвенного Клайва. Кроме того, он был опекуном, и она уважала его за достойное ведение ее дел.

Фелиция все же спокойно объяснила, что между ними могли бы быть только дружеские отношения, так как после смерти Клайва она не в состоянии полюбить другого. Он не менее спокойно возразил, что никогда и не претендовал бы занять в ее сердце место покойного, но в то же время ей нельзя оставаться одинокой, без близкой, родственной поддержки мужчины.

Против этого Фелиция категорически запротестовала. Она заявила, что может сама вполне позаботиться о себе, так как она за годы обучения живописи во

Франции и Италии в достаточной степени привыкла к самостоятельной жизни. Свободу и независимость она ценила выше всего.

Тогда Кумс перешел к другому роду увещеваний. Он подчеркнул, что ее жизнь свободной женщины вызовет неблагоприятные разговоры, а это может бросить тень на ее безупречную репутацию. И так как они были отпрысками самых аристократических семейств в Бостоне, то нельзя было пренебрегать мнением общества.

— Во всяком случае я не могу дать вам сейчас ответа, — сказала она, выслушав все его доводы. — Дайте мне подумать.

— Сколько времени вам нужно?

— Три месяца — пока я буду на Таити. Когда вы приедете за мной, вы получите ответ.

Кумс не одобрял ее плана остаться На Таити, но не хотел настаивать на том, чтобы она ехала вместе с ним в Сидней. Он был доволен результатом их разговора и поднес ее руку к губам. Последовал нежный, но вместе с тем деликатный поцелуй.

Таити! Думала ли она когда-нибудь, что ее охватит такое волнение при приближении к острову? Она впервые очутилась в тропиках. Легкий туман окутывал остров, но постепенно ландшафт становился зеленее и зеленее. Уже показались прибрежные рощи, манившие всех под свою тенистую сень. Корабль прошел пролив, ограниченный коралловыми берегами, и нарушил спокойствие лагуны.

— Почему вы так хотите остаться здесь? — спросил Кумс, несколько нахмурившись. — Это место по жаре похоже на ад и, наверное, так же густо заселено проклятыми душами.

— По двум причинам. Во-первых, я хочу рисовать здешние пейзажи, а во-вторых, собираюсь осмотреть свои владения. Вы ведь знаете, что мне принадлежат здесь земли, приносящие огромные доходы.

— Они должны были бы приносить доход, но до сих пор приносили только убыток. Что-то тут неладно.

Когда я вернусь сюда, придется все выяснить. Это покупка Клайва.

— Да, он собирался построить здесь бунгало и каждую зиму приезжать сюда. Вы же знаете его романтические бредни, как тот нелепый порыв, который заставил его в начале войны поступить в армию добровольцем.

— И оставить вас через месяц после свадьбы.

— У него была страсть к сильным ощущениям.

— Которая дорого обошлась ему.

— Смотрите! Вот и Папити.

— Где? — спросил Кумс.

И действительно, на берегу видны были только несколько бунгало и элеваторов. Она была удивлена.

Но удивление ее скоро прошло. Когда они высадились на берег, то увидели, что город буквально утопает в зелени, чего нельзя было видеть с моря. Всюду была роскошная природа. Огромное, разбросанное на большом пространстве поселение, сплошь пестревшее благоухавшими цветами и окруженное залитыми солнцем пальмовыми рощами, — таков был город Папити!