По окончании сезона Джерри и Чик стали обсуждать свои дальнейшие планы. Чик предлагал вернуться в Америку, но Джерри наотрез отказался.

— Нет, я еще не намерен возвращаться в Штаты. Сколько у нас денег?

— Около четырехсот фунтов стерлингов.

— В таком случае поедем в Лондон, в Париж. Может быть, мы там что-нибудь заработаем.

— Лондон неплох, — заворчал Чик, — но Франция! Почему ты хочешь ехать в страну, языка которой не понимаешь?

Лицо Джерри было печально.

— У меня есть вполне уважительная причина: я хочу увидеть свою мать.

— Мать? Я не знал, что твоя мать жива.

— Да, жива… Она француженка, но из любви к моему отцу поехала с ним в Америку. Отец был гениальным изобретателем. Человек, с которым он вступил в компанию, оказался мошенником и довел его до полной нищеты.

— Гнусный подлец!

— Отец умер, не оставив после себя ни гроша. Негодяй же, разоривший его, предложил матери стать его любовницей. Ее охватил жуткий страх, и она уехала со мной в Нью-Йорк, где дядя Том и нашел нас в ужасных условиях. Несчастье надломило ее здоровье и она почти потеряла рассудок. Дядя Том, по совету врачей, отправил ее на год во Францию, но прошло уже больше двадцати лет, а она все еще там.

— Имеешь ли ты о ней сведения?

— Изредка. Я посылаю ей деньги. Она находится на попечении каких-то дальних родственников. Сейчас меня потянуло к ней, и я решил ехать во Францию.

— А что стало с тем, кто является причиной вашего несчастья?

— О, он разбогател и пользуется всеми благами жизни.

— Кто он?

— Стиллуэлл Аустин. Плохо ему будет, если он встретится когда-либо на моем пути.

— И такой человек пользуется уважением общества и наслаждается плодами своей подлости! Да, таково уж наше современное общество! Значит, вам на помощь явился твой дядя?

— Да. Он взял на себя заботу обо мне и посылал деньги матери. Мне удалось окончить среднюю школу, но из-за недостатка средств пришлось временно отложить поступление в университет. Я сильно увлекся спортом и решил извлечь из него средства для продолжения образования. Но случилось несчастье, о котором ты знаешь, и все мои мечты рухнули.

Джерри зашагал по комнате. Лицо его исказилось от боли и злобы при воспоминании о своем несчастье.

— Ты подумай только об этом! Меня — честного, неиспорченного юношу, никогда не сделавшего ничего дурного, — засадить в тюрьму за чужое преступление! Станешь ли ты теперь удивляться, что я так недоверчиво и злобно отношусь к людям? И по временам я ненавижу не только чужих, но даже тебя — тебя, который после дяди Тома является моим лучшим другом.

— А где дядя Том? — спросил Чик, желая переменить тему разговора.

— В могиле. Мое осуждение так поразило его, что он с горя умер. Вот каковы дела! Я редко даю волю своим чувствам, но сейчас у меня душа болит. Я хочу видеть мою мать, и ничто не остановит меня.

Его глаза метали злобные искры, губы дрожали от волнения, и он беспокойно продолжал ходить по комнате.

В течение продолжительного путешествия из Сиднея в Саутгемтон отвращение Джерри к боксу достигло крайнего предела. Он возненавидел арену со всеми ее приманками, он с ненавистью относился к зрителям и лишь к своим собратьям-боксерам у него еще оставалась доля сожаления и сочувствия.

— Дорогой Чик, — обратился к приятелю Джерри, — не считай меня подлецом, но я должен предупредить тебя, что собираюсь расстаться с тобой.

— Что? Неужели ты хочешь бросить бокс?

— Да. Мне противно. Один лишь вид боксерских перчаток вызывает у меня отвращение.

— Это пройдет. Тебе предстоит колоссальный успех, и ты скоро забудешь о всех невзгодах.

Джерри вздохнул.

— Я знаю, Чик, — сказал он. — Успех сулит нам материальные блага, и я постараюсь оправдать твои надежды. Но, Боже! В душе у меня ад. Вообрази только, чем больше моя популярность, тем больше риска, что раскроется мое прошлое. А знаешь, о чем я думал сегодня утром?.. Я думал о том, что недурно было бы мне бросить этот противный бокс, поселиться в Австралии и зажить спокойной жизнью фермера. Быть может, обзавестись женой и кучей ребятишек. Для меня это было бы счастьем, я мог бы сделать их счастливыми.

— Перестань хандрить, Джерри. Фермерство — это недостойно тебя. Ты не создан для сельской жизни. Тебе предстоит всемирная известность, она принесет тебе несметные богатства. Доверься мне, и все уладится.

Джерри сделал над собой усилие. Телом он окреп, но дух его был подавлен. Он участвовал в состязаниях, проявлял много силы и ловкости, но во всех его движениях не чувствовалось задора, а лишь одно спокойное, равнодушное безразличие. Его никто не мог вывести из терпения. И публика, привыкшая к сильным ощущениям, к ожесточенным боям, охладела к Бесстрашному Дилэйну. Перед ней был Изящный Дилэйн, но отнюдь не Бесстрашный Дилэйн. Его имя перестало привлекать большие сборы, и результат был плачевный. У него с Чиком едва хватило бы средств, чтобы вернуться в Штаты.

Все это, по-видимому, мало трогало Джерри. Когда Чик объяснил ему их почти безвыходное материальное положение, он не проявил никакой тревоги. Возможно, что его даже радовали трудности с возвращением в Америку.

— Как бы то ни было, у нас достаточно денег, чтобы доехать до Парижа; и я увижу мою мать.

— А что же будет потом? Мы ведь там застрянем без денег?

— Не унывай. Авось что-нибудь подвернется. Быть может, меня пригласят на чемпионат. Я слыхал, что и во Франции увлекаются боксом.