Мистер Реджинальд Диммок, все еще во фраке, с папиросой в руке, поспешно поднялся из-за стола:

— Добро пожаловать, дорогой мистер Раксоль, какой приятный… гм… сюрприз.

— Где моя дочь? Это ее номер, — не отвечая на приветствие, сурово спросил американец.

— Возможно, я неточно расслышал, что вы изволили сказать, мистер Раксоль.

— То, что это номер мисс Раксоль.

— Дорогой сэр, — ответил Диммок, — лишь помешанному могла прийти в голову такая фантазия! Только уважение к вашей дочери мешает мне силой удалить вас из комнаты за столь немыслимое предположение!

Маленькое пятнышко на переносице Раксоля вдруг сделалось белым.

— С вашего позволения, — произнес он тихим голосом, — я осмотрю уборную и ванную.

— Да выслушайте меня, это займет всего лишь одну минуту! — заговорил Диммок более мягко.

— Выслушаю вас позже, мой молодой друг, — прервал его Раксоль.

Он приступил к осмотру уборной и ванной, но никого там не обнаружил.

— Чтобы вы не истолковали мое поведение превратно, мистер Диммок, считаю нужным сообщить, что я испытываю самое неограниченное доверие к моей дочери, которая сумеет постоять за себя не хуже любой из женщин, каких я когда-либо знал, но, с тех пор как вы приехали, в гостинице произошло несколько таинственных случаев. Вот и все.

В эту минуту Раксоль почувствовал, что ему дует в спину, и обернулся к окну.

— Вот, например, — продолжал он, — я вижу, что это окно разбито, разбито вдребезги и разбито снаружи. Ну, как это могло произойти?

— Если вы будете так любезны и соблаговолите услышать голос здравого смысла, мистер Раксоль, — произнес Диммок самым изысканным дипломатическим тоном, — я попытаюсь объяснить, в чем дело. Первый ваш вопрос показался мне очень оскорбительным, но теперь я понимаю, что у вас были на то некоторые основания. — Тут он вежливо улыбнулся. — Я проходил часов в одиннадцать по коридору и застал мисс Раксоль, объяснявшейся со здешней прислугой. Мисс Раксоль направлялась почивать в эту комнату, как вдруг большой камень, который, вероятно, бросили с набережной, разбил здесь, как вы изволите видеть, окно. Не говоря уже о неудобствах, вызванных этим происшествием, ей не хотелось больше оставаться в этом номере. «Если бросили один камень, — рассуждала она, — за ним может последовать и другой». Поэтому ваша дочь требовала, чтобы ее перевели в другой номер, а прислуга уверяла, что нет другого свободного номера с уборной и ванной. Вот я и предложил мисс Нелле немедленно обменяться комнатами, а она оказала мне честь, приняв мое предложение. Наши вещи, и ее, и мои, были тотчас перенесены, вот и все. Мисс Раксоль в эту минуту, надеюсь, почивает в номере сто двадцать четыре.

Теодор Раксоль несколько секунд молча смотрел на молодого человека. Тут в дверь кто-то чуть слышно стукнул.

— Войдите! — крикнул Раксоль.

Кто-то толкнул дверь, но, не входя, остановился у порога. Это была горничная Неллы в ночном дезабилье.

— Мисс Раксоль очень извиняется, сэр, но она оставила тут на камине книгу. Ей не спится, и она хочет почитать, — с некоторым смущением проговорила девушка.

— Примите мои извинения, мистер Диммок, мои официальные извинения, — сказал Раксоль, когда горничная удалилась, выполнив поручение хозяйки. — Спокойной ночи.

— Не стоит и говорить об этом, сэр, — произнес любезно молодой человек, кланяясь вслед американцу.

Тем не менее некоторые мелочи застряли занозой в душе Раксоля. Во-первых — подмигивание Жюля, потом белая лента на ручке двери, визит Жюля в номер сто одиннадцать и разбитое окно. Раксоль забыл, что было уже больше трех часов ночи, близился рассвет. В эту ночь он почти не спал из-за переполнявшего его чувства радости от совершенной сделки по купле гостиницы «Великий Вавилон». Это приобретение сулило в будущем много занимательного и интересного.

На следующий день рано утром новоиспеченный хозяин отеля встретился с мистером Вавилоном.

— Я вынес из своих комнат все бумаги, и теперь они в полном вашем распоряжении, — сказал Феликс. — Если вы ничего не имеете против, мне хотелось бы задержаться в отеле еще на некоторое время в качестве постояльца. Нам предстоит много хлопот по окончательному оформлению продажи «Вавилона», к тому же у вас, вероятно, может возникнуть немало вопросов касательно ведения дел в гостинице. Да и мне самому, честно говоря, не очень-то хочется так сразу покидать мой старый добрый «Вавилон». Для меня это было бы очень тяжело.

— Буду чрезвычайно рад, дорогой мистер Вавилон, — с готовностью проговорил мистер Раксоль, — если вы останетесь, но находиться здесь вы будете не как клиент «Великого Вавилона», пусть даже самый привилегированный, а как мой гость.

— Вы очень добры, — воскликнул бывший владелец отеля.

— Что же касается того, что мне может понадобиться ваша неоценимая помощь, то, конечно, скорее всего, так и случится, но пока, должен сказать, дело идет как-то само собой.

— Гм, мне доводилось слышать о гостиницах, дела в которых идут будто сами собой, — задумчиво проговорил Вавилон. — Но если так и бывает, то уверяю вас, что их владельцы неумолимо приближаются к краху. Хлопот с отелем у вас будет много. Слышали ли вы, например, о мисс Спенсер?

— Нет. А что случилось? — насторожился американец.

— Да она исчезла нынешней ночью неизвестно куда, и никто, по-видимому, не может дать ни малейших разъяснений относительно этого таинственного происшествия, — сообщил мистер Вавилон своему преемнику. — Номер ее пуст, не осталось ни одной мелочи, которая бы ей принадлежала. Вам придется кем-нибудь заменить мисс Спенсер, а найти этого кого-нибудь будет не так-то просто.

Раксоль помолчал, а потом произнес:

— Полагаю, не одно ее место сегодня окажется свободным!