Шрифт:
С нее глянула, намалеванная туземным Рафаэлем при помощи углей, кривая рожа с высунутым язычищем; рядом красовался не менее художественно исполненный и одинаковой величины с нею — громадный кукиш.
V
Павел Андреевич сидел, отвернувшись от Ивана Яковлевича и весь колебался и трясся от душившего его беззвучного смеха. Михаил Степанович едва сдерживал на лице улыбку, всячески стараясь не дать заметить ее Ивану Яковлевичу, чтоб не рассердить его еще более, и чрезвычайно усердно перекладывал из кармана в карман платок, когда показался из пещеры охотник.
— Н-да… — произнес он, не глядя ни на кого, — не то… опять ошибся!
— Вы полагаете? — выразительно сказал Иван Яковлевич. — Ну-с, Михаил Степанович, теперь куда мы, назад?
— Как хотите, — поспешно ответил тот.
— Поищем еще… — заявил Свирид Онуфриевич. — Тут еще пещеры есть!
— Как же, как же!.. — отозвался, вытирая слезы, Павел Андреевич. — Их еще девяносто девять по вашему счету осталось!
Иван Яковлевич не удостаивал Свирида Онуфриевича ни единым взглядом.
— Нельзя ли только как-нибудь к реке выйти, Михаил Степанович? — продолжал он. — Очень душно в той расщелине. Берегом, я думаю, лучше будет пройти!
— Да эта же долина прямо к реке ведет! — воскликнул Свирид Онуфриевич. — Я шел здесь.
Все двинулись за Иваном Яковлевичем, одиноко пошедшим во главе компании.
Долина понемногу расширялась и понижалась; местами она, как терраса, спадала уступами, и надо было скатываться на спинах или спрыгивать с небольших высот.
Павлу Андреевичу приходилось круче всех. Он кряхтел и охал, но тем не менее ни на шаг не отставал от Свирида Онуфриевича и доезжал его шутками и насмешками.
— Ох… теперь вы нас куда — кости смотреть ведете? — спрашивал он у него. — Нет, вы скажите, что гласят иероглифы в пещере?
— А ну вас! — огрызался Свирид Онуфриевич. — Эка важность, — попали в другую сторону и все тут! Глядите лучше вперед, — вон Енисей виден!
Действительно, словно зеркало в оправе из двух огромных красных скал, одиноко торчавших по бокам расширившейся долины, открылась и блеснула река. Охватило свежестью.
— Хорошо!.. — произнес Михаил Степанович, остановившись на миг и дыша всею грудью.
— Да-а… — подтвердил Павел Андреевич. — А на плоту-то у нас каково теперь, на сене-то, а?
— Утка жарится… — добавил, причмокивая, Свирид Ону-фриевич.
Все трое пустились догонять далеко ушедшего вперед Ивана Яковлевича.
— Что такое он увидал? — сказал Павел Андреевич, указывая на старого ученого.
Тот остановился и, совсем запрокинув назад голову, торопливо принялся шарить по карманам, ища что-то; наконец вытащил небольшой бинокль, приставил его к глазам и застыл в той же позе.
— А ведь там надпись! — воскликнул Михаил Степанович, ускоряя шаги. — Видите ее?
Высоко на скале, приблизительно саженях в трех от земли, явственно выступали крупные, сделанные черной краской какие-то письмена.
— А что я говорил вам! — Свирид Онуфриевич даже подскочил на ходу от избытка торжества. — Вот она! Я ж говорил, что видал ее!!
— Так это пещера, по-вашему? — спросил палеонтолог.
— Все равно, пещера, не пещера — в надписи дело! Ну, так и есть, она: черная. Самая доисторическая!
Путешественники окружили Ивана Яковлевича, молча разбиравшего надпись.
— Что-то не то… — вполголоса проронил Михаил Степанович, — прежде всего, это не иероглифы, а буквы, и похожие на татарские…
— Вы правы, — отозвался немного погодя Иван Яковлевич, опуская бинокль, — надпись монгольская и сделана не дальше как в XIV веке…
— Гм… «самая доисторическая», — шепнул палеонтолог на ухо охотнику.
— К сожалению, кое-что смылось, — продолжал ученый.
— Вероятно, это приказ какого-нибудь хана для проходивших здесь полчищ его!
Иван Яковлевич снова вооружился биноклем и вслух стал переводить написанное:
1) Безгласных и невздорных пленников из кибиток и улусов по причине зверей не бросайте и не губите.
2) Погребайте мужчин и женщин для жертвы гневным драконам и для великого обилия меда, творога, мяса, молока.
3) Когда застрелите и погребете их, то на курган бросайте ветви каждому из драконов.
4) Затем зарывайте коней, мужчин погребайте сотнями, женщин не мучьте и не увечьте, прочих истребите… погребите… [8]
8
Выдержка из надписи около селения Абакан.