Берни счастливо улыбнулся. За годы, проведенные в кинобизнесе, он научился первоклассно раздувать сметы.

— Это святое, мистер Файетт, — заверил он. — Что-что, а счета будут в полном ажуре!

Я извлек из досье глянцевый снимок с изображением девушки лет двадцати четырех в лифчике и шортах. Видимо, тех самых, в которых она пела и плясала на эстраде. На голове у нее красовался цилиндр. Кукольное личико обрамляли белокурые локоны. Я протянул снимок Берни:

— Взгляни-ка, какая милашка!

Соавтор выразительно присвистнул.

— Что ж, принимаемся за работу, — сказал он, поднимаясь. — Если она и в жизни такая же хорошенькая, то найти ее просто необходимо.

Когда мы въехали в Уэлден на «бьюике», взятом напрокат, уже смеркалось. Обычный курортный городок, которых в Калифорнии пруд пруди, но широкие улицы радовали глаз. Особенно это относилось к весьма и весьма оживленным тротуарам.

— А в провинции весьма недурственные пейзажи, — произнес Берни, вытягивая шею как цапля при виде высокой стройной блондинки, замершей в ожидании разрешающего сигнала светофора. Когда мы проезжали мимо, она одарила моего спутника откровенно провоцирующим взглядом.

— Во всяком случае, местные дамы выглядят раскрепощенными, — продолжал он, — а это хороший признак.

— Будь любезен заткнуться, — разозлился я, — мы приехали работать, а у тебя одни бабы на уме. А еще женатый человек!

— Не столько бабы, сколько бабки, — поправил он меня. — А лучше и то и другое вместе. Будь ты женат на Клэр, вел бы себя точно так же. Она когда-нибудь доведет меня до цугундера. Если бы не сексуальные приключения на стороне, я давно бы наложил на себя руки.

— Зачем же ты тогда взял ее в жены?

Берни горько усмехнулся:

— Наверное, думаешь, я уже совсем сбрендил? Это Клэр соизволила взять меня в мужья.

В таких городках, как Уэлден, главное достоинство — все под боком. Через пять минут мы подкатили к «Шэдоу-отелю». Приземистое здание, втиснутое волей архитектора между какой-то конторой и скобяным складом, не произвело на нас большого впечатления. Гостиничный гараж находился на противоположной стороне. Мы поставили там машину и пересекли улицу с чемоданами в руках.

Пыльные пальмы в кадках, плетеные кресла и немытые плевательницы придавали вестибюлю затрапезный вид, а неопрятный пожилой администратор, крупный шнобель которого украшала сетка фиолетовых сосудов, никоим образом не способствовал популярности заведения.

— Что за дыра! — покрутил носом Берни. — Держу пари, что здесь водятся тараканы.

— А ты небось думал, что у нас в номере между орхидеями будут порхать бабочки? — ответил я в тон и направился к конторке администратора.

Я заказал два номера и сообщил, что мы остановимся, вероятно, на неделю.

— Свободные номера на втором этаже. Подойдет?

— Разумеется. Распорядитесь насчет нашего багажа и подскажите, где бар.

— Вторая дверь направо от вас, — показал он.

Бар немногим отличался от вестибюля. Те же пальмы, плевательницы и плетеные кресла. В узком длинном помещении было пусто, если не считать бармена, занятого изучением газеты. При виде посетителей, он торопливо ее отложил:

— Добрый вечер, джентльмены.

Это был высокий, крепко сбитый мордоворот с кирпично-красным лицом и осоловелыми, выцветшими глазами запойного пьяницы.

Я заказал два виски с содовой.

— Весело тут у вас, как в склепе, — заметил Берни, озираясь по сторонам. — Должно быть, основной контингент ваших жильцов трезвенники и язвенники?

— Просто еще рановато, — произнес бармен объясняюще. — А вы, значит, не трезвенники и не язвенники?

— Это уж как пить дать, — ответил я. — Случалось ли вам держать в руках «Криминал»?

— Это мое любимое чтиво, — сообщил он.

Допив одним глотком виски, я подтолкнул стакан к бармену. Берни последовал моему заразительному примеру и торопливо прикончил свою порцию.

— Повторите, пожалуйста, в той же пропорции, — обратился я к бармену. — Мы с приятелем здесь по заданию журнала «Криминал» расследуем исчезновение Фэй Бенсон. Припоминаете такую?

Стакан выпал из дланей бармена и разлетелся вдребезги. Он выругался и стал запихивать ногой осколки под стойку. Когда он закончил, я отметил, что кирпичный цвет его физиономии несколько поблек.

— Кого вы сейчас назвали, не расслышал? — переспросил он, для пущей убедительности поднося ладонь к уху.

— Фэй Бенсон. Помните такую?

— Ну, помню, — он повернулся, чтобы приготовить нам следующую порцию виски с содовой. — Вы решили написать об этом?

— Да. Но только в том случае, если удастся нащупать свежий поворот в этом деле.

Бармен подвинул наполненные стаканы в нашу сторону и, опершись о стойку, стал протирать салфеткой и без того чистую посуду.

— Что это еще за поворот? — подозрительно спросил он.