Она говорит, нет. Лежит, свернувшись в клубочек, и смотрит на меня с затаенной грустью. «Тебе грустно котенок, что случилось»? С тревогой спрашиваю я. Может она тоже чувствует, что что-то не так? Я весь в себе, сплошное Я? «Нет, Лась, все в порядке. Мне хорошо». Но я не верю, я чувствую, что ей плохо. «Нет, не обманывай меня, тебе плохо». «Да нет, все нормально».

Я не успеваю вставить очередную фразу участия, как дверь опять распахивается и заходит Ксюшка, ее сокамерница, то есть девчонка, живущая с ней в этой комнате. «Ой, ребята, давайте покурим на кухне»? «Да, давай», соглашается Оля. «Лась, вставай, хватит валяться. Пойдем». На кухне собрались все обитатели этого блока, и обсуждается вопрос по поводу установки бойлера. «Ну, соберем с каждого по 500, хватит, зато, пока здесь жить будем, будем мыться все время». Это Ксюша. «Да, попробуйте, соберите все эти бабки». Это Оля. Тома выплевывает дым, «Главное, не пускать остальных туда, кто деньги не внес». «Ха, и с каждого кто не внес деньги, по сто рублей месячного абонемента, если мыться хотят». Это я.

На кухню заходит одна из завсегдатаев этого блока, Анжела, стремная девушка в вязаном платье до колен и в штопанных синих чулках. Ее черные волосы перекручены на макушке десятком зеленых резинок. Она улыбается, и садиться на покосившийся стул с пятнами от краски, который раньше стоял в комнате у Оли. Она любила рисовать на нем. Анжела игриво взмахивает бровью и говорит, «Слушай, этот парень мне опять звонил. Сказал, что сегодня зайдет». «Ой, Анжела, ты прямо супер-секси, вчера один, сегодня другой». Замечает Тома, а мы с Олей подмигиваем друг другу. Анжела стреляет сигу и уходит в свою комнату. Тут вбегает Надька, интересная в лице чувиха в белой рубашечке и в синих джинсах, красиво обтягивающих ее слегка квадратный задок. «Эй, сигарету давайте, а-ааа-мля». Ее телефон, аккумуляторный блок которого держится на двух кусочках изоленты, неожиданно звонит, услаждая наш слух прекрасной полифонической мелодией…

«Блять. Я же сказала, Сему заберешь. Нет, и Вику тоже. Да нет, урод, Олю не надо и бухла, прихвати долговязый». Она достает из кармана семечки и начинает быстрыми движениями отправлять их в свой маленький рот, она вообще вся маленькая. Докурив, она куда-то испаряется. «Блин, такая дура эта Надька, представь, я ее как-то спрашиваю, ты на кого учишься? А она отвечает, на шлепка»!!! Смеется Ксюшка. Мы все тоже смеемся. «Что, так и сказала? Тогда интересно, кто ее парень должен быть? Ушлепок»? Ржу я. «Неа. Шлепок, это типа она на отделочника учится», говорит Оля. «А еще как-то говорит, уеду я от вас..А я спрашиваю, куда? Она говорит, профессию новую найду, так вот...И лицо такое важное делает...А какую?....Она так тихо...Секретарь-референт». Продолжает издеваться Ксюша. Я замечаю: «Да, мечта босса будет. Ее там явно в любых позах. И на столе и под столом. Скажем, ты нагибайся, нагибайся пониже, там, как раз бумажки по полу рассыпаны». «Прямо как со знанием дела», мрачно улыбнулась моей шутке Оля. «Ну. Я же так, просто».

Шепчу ей на ухо: «Прямо так эта Ксюша издевается над ней, а сама-то. Я помню, что ты про нее рассказывала...Сама не лучше нее». «Да, Лась, она ебнутая. Ты просто не знаешь, долго рассказывать. Это она сейчас вроде нормальная. Может потому, что при тебе».

Мы уходим с кухни, заходим в нашу, а точнее не нашу комнату, и садимся на кровать. Она молчит. Я тоже. Время летит на часах. Я нет. Часики тикают, а снег во мне продолжает засыпать лето, еще больше холода, еще больше льда...Царство снежной королевы, она поставила мат шахматной, а Я? Я проиграл все! «Ты будешь кушать, Лась»? «Да. А чо есть»? «Рис. Я сварю тебе». Она сыпет рис в потрескавшуюся кастрюлю с изображением смеющегося кудрявого ребенка, а я наблюдаю за ее быстрыми движениями.

Помню, когда я три-четыре месяца назад, летом, впервые пришел сюда, я делал все вместе с ней, это доставляло мне удовольствие. Готовить чай вместе. Вместе слушать музыку. Она ставила мне «Ночных Снайперов». И я понимал их вместе с ней. Теперь мы не хотим музыки! А тогда. Еще мы рисовали вместе, на этом полу, вдохновляли друг друга. Я рисовал свой город для первой книги, она свои картины. Она высказывала мысль. Я увековечивал ее. Я предлагал, она рисовала. Все было просто. Теперь как-то сложно....А первое свидание....Самое первое, я шел на него со смешанным чувством боязни и восхищения, как она меня примет. Когда мы познакомились, за день до этого, на ее день рождения, мы слишком много выпили. Было много света, нежности, потом была дорога к ее дому.

Длинный тротуар, освещаемый колоннадой желтых фонарей, тянулся сквозь заброшенные строительные площадки к ее общаге. Туман укутывал все своим призрачным покровом. Дома были не видны за ним, и размазанные контуры окон висли в воздухе. Подсвечивал все это синий неон с тоже невидимого в тумане дома. Восхитительное зрелище. И это все мы видели. Чувствовали. Знали. Шли и слушали стук наших каблучков по асфальту. Во всем видели смысл.

Потом сказка расставания, грусть поцелуя. Глаза, поющие о радости скорой встречи. Не надо было искать свет, его было слишком много. Куда ушло все? Будь ты проклят, кукловод!!! Я ненавижу тебя!!!! Но, нет, вспомню первое свидание....

Мы встретились, боялись обмана алкоголя, но первый поцелуй под козырьком какого-то дома разрушил сомнения. Потом она сказала, что впервые именно тут на самом деле почувствовала ЭТО. Не в первый день. В ТОТ МИГ. Затем был дождь, вселенная дождя. Капли затекали во все места, ей было холодно, а я грел ее своим дыханием. Весь день, как этот дождь, был выпит нами до капли, весь, он был весь ОЩУЩЕНИЕ. А со временем, уже не весь день был - ощущением. Полдня. Треть. Три часа. Два. А теперь пару минут в день...

Может от того, что я ее мало вижу? Но ответы скрыты от меня. Конец того дня, это была площадь. Площадь, посвященная павшим героям, мы стояли и погружались в ощущение. Глубже. Глубже. Глубже. «Котенок, ты знаешь, где вон там полярная звезда»? «Нет, зато я могу показать малую медведицу». «Хорошо бы когда-нибудь уйти к ним. Я так хочу быть звездой». «Лася, а можно я буду с тобой»? «Можно»...

Касание. Тишина. Поцелуй, как вселенная ярких вспышек. Расставание в первый день, тут же звонок. Я чувствую, как любовь струится по проводам и уносится к ней. «Ты не спишь, котенок»? «Нет, я думаю о звездах, о тебе». «Я тоже»....Гудки, шорох, ветер в проводах, скрип и писк...Связь оборвалась, но она нам больше не нужна такая. Мы и так вместе...