Скоро мы расстанемся и мне грустно. «Ты знаешь, я устала от всего, от мира от людей. Вокруг меня так много людей. Я хочу, чтобы на один день из города все исчезли, и я отдохнула». «И от меня и от этого»? Она сжимает влажные пальцы, «Просто всего этого слишком много, ценность этого стирается, а когда день всего не будет, я снова начну все ценить. Только тогда», (пауза). Мы умолкаем и опять закуриваем, потом делимся сигаретами, ведь деньги кончились, и завтра будет нечего курить. Город кружится вокруг наших вселенных, а мы начинаем детскую игру. Беремся за руки и кружимся, кружимся, до головокружения……Нам очень весело…Действительно весело. А иногда, правда, бывает очень странное состояние, когда тебе плохо, но ты все равно шутишь и смеешься. Кружишься, кружишься. Просто Так, как сегодня, в кругу «друзей», за парочкой бутылок пива и соленым анекдотом. Мне было плохо, но я смеялся и одновременно с депрессией любил ее…Кадры отмотались и стоп.

Автобуса все нет, и она некрасиво хмурится. «Лаки, ну, у меня живот болит. Пусть он будет», и тут же желание исполняется, к остановке медленно подъезжает автобус, и она бежит к нему со всех ног, на прощание, поцеловав в губы. (Долгая пауза, очень долгая).

Автобус быстро испаряется, а я иду домой, в душе у меня ощущение окончившегося праздника, как в детстве, когда день рождения закончился, подарки вручены и на кухне мутно блестит гора немытой посуды. Но, наверное, она права, надо расстаться, чтобы больше ценить!

Прохожу мимо неоновой вывески и вытаскиваю из кармашка моей рыжей кофты-кенгурухи сломанную сигарету. В этом синем трупном свете я вытряхиваю табак из фильтра и втыкаю огрызок никотиновой палки в образовавшееся отверстие. Затягиваюсь и провожаю блудным взглядом ее автобус, на миг, застрявший на повороте. Но вот он исчез в ночи и я один, без нее, наедине с этим городом. Мяууу!!

Мимо идут люди, тени их рубят стены и исчезают, я смотрю на них, некоторые из них тоже курят, некоторые нет, и я думаю как странно, что мы так много видим раздельно друг от друга.

Она сейчас видит людей, которых я никогда не увижу. Она уже далеко. Далеко, пятьсот метров, шестьсот, восемьсот, километр, сигарета искурена, и я кидаю ее в лужу, мерцающую красным светом от фонарей ночного клуба, мимо которого я прохожу. Ангел так далеко от меня, и в тоже время рядом…(легкая грусть). Она едет в автобусе, я думаю о ней, она обо мне, и это успокаивает нас. Все просто. Подхожу к дому и поворачиваю ключ в замке.

Написать об этом? Я улыбаюсь и крадучись захожу внутрь, открываю обшарпанную дверь своей комнаты и сажусь за стол. Света нет, окно открыто и из него в комнату врываются звуки ночного города. Все темно, но на душе у меня теплый июльский полдень и я думаю, как необычно сейчас держать целый кусок жизни у себя в голове. Но вот я включаю компьютер, и комната наполняется белым светом, сейчас я начну писать……

«Йог не должен ожидать понимания от окружающих, ожидать это - безумие! Его задача восходить к высотам Духа, игнорируя боль и одиночество»!

Я решил сегодня написать что-нибудь еще. Вернуться к умершей неделе, например. Сейчас только пошарю уставшей рукой по полке воспоминаний. (Стук шорох и звук падающих листьев-книг). Нашел! Прошлая неделя, она была как шторм на море и ощущения «нас вместе» - то поднимались вверх, то опускались вниз. Жалко, что так бывает - жизнь коротка. В первый день мы сделали уступку своей обычной усталости и, радуясь возможности неограниченно тратить деньги, (я получил немаленькую зарплату), бросились во все тяжкие. «Амиго» и «Шейк», два коктейля, которые мы так любим, а еще сто тысяч других молодых оболтусов Города. Она уверяла меня, что это не принижает нас, что выпить пару коктейлей, в общем, не очень страшно, но я думал по-другому в тот миг мира.

Мы просто тусовались как все «у фонтана» в центре города. В месте встречи, так называемой «андеграунд-молодежи», к которой мы себя причисляли, если учитывать наш стиль одежды, довольно выделяющийся на фоне одинаковых клонированных с Запада прикидов и дресс-кода презирающих нас мажоров, в большинстве своем тоже раньше тупивших здесь, но теперь воображающих, что они элита. (Перебрались бухать с облезлых лавочек на крыши наскоро построенных гастарбайтерами пентхаусов). Ее - длинное белое платье с ломаными пластиковыми розами. «Гады». Африканские косички. Кольца. Браслеты. Мое – километровые клеша, на фоне невероятной расцветки майки с улыбающимся вечности Майклом. Лак. Мусс. Гель. (Самомнение). Претензии на стиль!

Что такое «андеграунд-молодежь» в нашем Кал-сити? Люди не как все? Те, с кем можно поговорить о чем-то отличном от обычных разговоров. Но на самом деле настоящей творческой молодежи в Городе Теней уже не было, она вымерла, или уехала, прожив желание революции и став послушной слугой Большого Города, и большинство из тех, кто приходил сюда, просто играли себя как андеграунд, как роль в театре, причем не всегда успешно. Несколько тусовок, соответствующих какому-нибудь направлению в «музыке», «BLACK METAL», «Хард», «R-n-B», и прочие рэперы-пофигисты, «нарядные Эму», и так далее. Многие просто опустились до банального желания одеваться так то и так то. Банданы и черные кожаные «декольтес», белая пудра, штанга пирсинга в языке или широкие штаны. «Ты где такое кольцо купила»? «В «Акве»». «Ну, клево выглядишь»!

Много пива, денатурата, пустых разговоров, часто никуда не двигающаяся жизнь. Наркота. Драки. Тусовка. Мы отдельные! Мы отличные! Они забыли, настоящий андеграунд это творить внутри себя, выйти за рамки обычного творчества и…Мира. Открыть что-то новое. Так он, в общем, создателями движения и задумывался, но, подавляющее большинство здесь, хотя и были музыкантами, в реальности не создали ничего, что заслуживало бы внимания. Главное было сказать - я тоже состою в такой-то группе ГОРОДА. Сказать, многозначительно попивая портос «777», на сломанной скамейке и явно намекая, что те, кто не тасует жизнь тут - это не люди.