Привстав, парень повертел головой и с каким-то недоумением осмотрел себя перебинтованного. В бункере стояла гробовая тишина. Пока мальчишка изучал себя, а остальные «переваривали» произошедшее, она пошла к другим. Она знала, что может и должна помочь. Мужчины едва сдерживались, чтоб инстинктивно не отшатнуться от нее, но не двигались, а только вымученно вздрагивали от ее прикосновений. Да, ощущение от первого касания были не лучшие - им было холодно и больно, и немного трусило, как от удара током. Но так было, только пока она прикасалась к ним, пока шел процесс восстановления. Как же много повреждений, боли, усталости… Распыляющиеся куполом снаряды с лихвой компенсировали затраченную на восстановление организмов энергию, но от этого было не легче… А тщательно их обстреливают, с размахом…

Спустя некоторое время – все были в порядке, вплоть до устраненных синяков, мелких ссадин и зачатков невроза и депрессии. В воздухе витало удивление и, как ни странно, острах. Эти, прошедшие через пекло (а уж тяжесть выпавших на их долю испытаний она ощущала очень отчетливо). Мужчины, изумленно-озадаченно рассматривали неожиданную гостью и с недоумением потирали те места, где она прикасалась. Девушка лучезарно улыбнулась, стараясь разрядить обстановку, и, усевшись по-турецки на пол, произнесла:

– Рассказывайте. – она подперла голову рукой и пытливо уставилась на военных.

– Что? – отозвался, спустя несколькосекундной заминки, все тот же мужчина, который ее спасал от снаряда. Все время пока она бродила по зданию, он тихо сидел в стороне, склонившись над какой-то картой и лишь изредка внимательно посматривая на гостью. Лана чувствовала его озадаченность, однако он никак внешне не проявлял своего удивления и, вообще, вел себя так, словно каждый день у него в этой развалине подобные гости. Теперь же он соизволил оторваться от бумаг и перевел вопросительный взгляд на девушку.

– Что, кто, с кем, за что? Почему с этих краях правит балом смерть?

– Какие интересные вопросы… Это, знаешь ли, довольно долго и запутанно… А ты, собственно, кто такая? И почему ничего не знаешь, гуляя по территории, где ведутся активные боевые действия, беззаботно, как на летней площадке у дома?

– Это еще более долго и запутанно, – она лукаво улыбнулась. Находиться среди здоровых людей, ей нравилось определенно гораздо больше, чем среди норовящих умереть.

– Комбат, снаряды до нас не долетают! Вообще! Никакие! Они словно испаряются в воздухе! – в помещение вскочил еще один военный,- я такого в жизни не видел!

– Ты? – мужчина посмотрел на нее со странным пониманием и удивлением. Этакая гремучая смесь эмоций, проскочившая в одно мгновение во взгляде на стойко-невозмутимом лице. Он не стремился разобраться, он просто принял ее странность, как данность. Удачную, полезную. И выяснять точную природу этой странности не спешил. Как интересно.

– Мне не нравиться смерть.- она беспечно пожала плечами, перекинув рыжую косу на спину.

– Хм… Серьезное заявление…,- он неожиданно улыбнулся, и лицо словно осветилось изнутри. Эта улыбка проскочила как солнышко и отразилась на лицах остальных… Они неожиданно поверили в то, что наконец то случилось что-то хорошее. В то, что есть надежда… Удивительно. Стоило их командиру ей по-доброму улыбнуться, и они приняли ее визит как благо, а ведь буквально пару мгновений назад, не смотря на то, что их вылечили, они смотрели на нее с опаской.

– Может и выйти поможешь? – прищурившись, спросил их командир (а он явно был командиром) словно бросая пробный камешек.

– Посмотрим… Куда и зачем планируете выходить? – девушка с любопытством его рассматривала и пыталась составить о нем общее впечатление на основании внутренних ощущений. Умный, смелый, жесткий, но не жестокий, старающийся извлечь пользу для всех из малейшей возможности, предоставленной ситуацией. Но, с ним нужно общаться осторожно – просчитывает поведение людей на раз.

– Из окружения. Неуютно тут, знаешь ли. Отстреливают нас на этой позиции как кроликов, да ты, наверное, уже и сама заметила. Нет возможности пополнить запасы оружия, продуктов, да, элементарно, вода заканчивается. Не полностью выполнена боевая задача…Нужно прорываться к своим, но, увы, пока наши попытки закончились тремя двухсотыми и кучей трехсотых. А выйти нужно.

– А выйдете и дальше будете убивать? Вы ведь тоже убивали, не только та сторона… Ты лично точно убивал… - она чувствовала, что он не будет врать, но, и все сразу выкладывать не будет. Осторожный. Он ей неожиданно напомнил поджарого матерого волка, умудренного опытом, знающего все, как о капканах, так и о охотниках. Такого голыми руками не возьмешь… Да и не голыми – умаешься.

– Мы на войне, если ты не в курсе. Здесь не особо богат выбор. Выйти навстречу танку с цветами – не слишком эффективный метод. Или ты знаешь способ прекратить войну, не убивая?

– Может. Расскажи, с чего все началось, и что вообще происходит.

– А может сначала нас выведешь, а потом расскажу?

– Нет. Мне спешить некуда, да и вам пока ничего не угрожает.

– Замечательно. Но, даже не раненные мы, знаешь ли, хотим иногда жрать…

– Ну надо же… Голодающие… Совсем недавно о еде мыслей здесь не было – хмыкнула девушка, тряхнув головой, отчего ее длинные серебристые серьги с какими-то мелкими прозрачными камешками тихо зазвенели.