Шрифт:
– Сколько?
Гнев в голосе был настолько яростным, что она буквально приросла к полу.
– Вы обвиняете меня в…
– Да!
Он сжал кулаки.
– Мисс, к тому времени, когда вы выйдете из тюрьмы, вы будете слишком стары, чтобы тратить деньги.
– Не было никаких денег! – она с вызовом посмотрела на него.
Томас Колфакс сидел, откинувшись в кресле, спокойно прислушиваясь к разговору. Наконец, он вмешался.
– Простите, Ваша честь, но я боюсь, что это нас уже не касается.
– Согласен, – ответил судья Уолдман.
Он повернулся к окружному прокурору.
– Так на чем мы остановились, Бобби? Стела еще желает подвергнуться перекрестному допросу?
– Перекрестному допросу? Он без ума от страха и ничего больше не будет говорить…
Адвокат спокойно произнес:
– Если я не смогу допросить главного свидетеля обвинения, Ваша честь, я вынужден буду указать на невозможность ведения судебного процесса.
Каждый в этой комнате знал, что это означает: Майкл Моретти выйдет из судебного зала свободным человеком.
Судья Уолдман взглянул на прокурора.
– Вы предупредили своего свидетеля, что он может быть обвинен в неуважении к суду?
– Да. Но Стела боится их больше, чем нас.
Он повернулся и бросил ядовитый взгляд на Дженифер.
– Он думает, что мы его не сможем защитить.
Судья Уолдман медленно сказал:
– Тогда я не вижу другой альтернативы, как удовлетворить требованию защиты и объявить судебный процесс недействительным.
Роберт ди Сильва мог лишь молча взирать, как выдыхается его дело. Без Стела у него не было ни малейшего шанса. Майкл Моретти был теперь вне пределов его досягаемости, но Дженифер Паркер была у него под рукой, и он собирался заставить ее заплатить за все, что она для него сделала.
– Я дам указание освободить подсудимого и распустить присяжных, – сказал судья.
– Благодарю, Ваша честь.
– Если больше ничего нет… – начал судья Уолдман.
– Есть еще кое-что!
Роберт ди Сильва повернулся к Дженифер Паркер.
– Я хочу, чтобы она была арестована за то, что помешала правосудию, за запугивание свидетеля в столь важном деле, за тайный сговор, за… – он задыхался от ярости.
Сдерживая гнев, она сумела ответить:
– Вы не сможете доказать ни одно из ваших обвинений, потому что все это ложь! Если меня и можно в чем-то обвинить, то только в собственной глупости, и в этом моя вина. Меня никто не подкупал. Я думала, что передаю конверт от вас.
Судья посмотрел на Дженифер и сказал:
– Каковы бы не были мотивы, последствия оказались весьма плохими. Я собираюсь поручить апелляционной комиссии провести расследование, и в лучшем случае вы будете просто лишены звания адвоката.
Дженифер почувствовала внезапную слабость.
– Ваша честь, я…
– Это все, мисс Паркер.
Дженифер постояла некоторое время, глядя на их враждебные лица. Сказать ей больше было нечего. Желтая канарейка на столе говорила сама за себя.
3
Имя Дженифер Паркер было во всех вечерних газетах, вернее, она была новостью номер один. История о том, как она передала мертвую канарейку главному свидетелю окружного прокурора, была сногсшибательной. По всем телевизионным каналам показывали фотографии Дженифер, покидающей кабинет судьи Уолдмана и выходящей из здания суда в осаде представителей прессы и публики.
Она не могла поверить, что приобрела такую пугающую известность. Ее со всех сторон атаковали теле– и радиорепортеры, газетные журналисты. Ей отчаянно хотелось укрыться от всех, но гордость не позволяла сделать это.
– Кто дал вам желтую канарейку, мисс Паркер?
– Вы были знакомы с Майклом Моретти?
– Вы знали, что ди Сильва собирался воспользоваться этим делом, чтобы попасть в губернаторскую резиденцию?
– Окружной прокурор сказал, что собирается лишить вас звания адвоката?
На все эти вопросы она отвечала одинаково сквозь сжатые зубы:
– Без комментариев.
В вечерних новостях, передаваемых Си-Би-Эс, ее назвали «нехорошая Паркер», девушка, которая пошла по плохому пути. Обозреватель Эй-Би-Эс обозвал ее «желтой канарейкой». Спортивный комментатор Эн-Би-Си сравнил ее с Роем Ригелсом, футболистом, который приземлил мяч за линией собственных ворот.
В ресторане «У Тони», которым владел Майкл Моретти, было торжество. В зале находилась дюжина мужчин, которые пили и веселились.
Майкл Моретти в одиночестве сидел за стойкой бара, в оазисе тишины, наблюдая за Дженифер Паркер на телевизионном экране. Он поднял свой стакан, приветствуя ее, и выпил.
Юристы повсюду обсуждали случай с Дженифер Паркер. Половина из них верила, что она подкуплена мафией, другая половина считала ее наивной простушкой. Но независимо от того, какой точки они придерживались, все сходились в одном – ее короткая карьера в качестве адвоката пришла к концу, продлившись ровно четыре часа.