Иль я скучна? Мой ум живой пропал?

Так невниманье шутку убивает

И остроту, как мрамор, притупляет.

Иль он пленен нарядом дорогим?

Пусть купит мне, владея всем моим!

Все, что могла утратить я в красе,

Разрушил он; и недостатки все —

Его вина. Как солнцем, озарить

Он мог бы взглядом, все мне возвратить;

Но, как олень, ломая все ограды,

Бежит он в лес, я ж — вяну без отрады.

Пустая ревность может так смутить!

Нет, лишь глупец бесчувственный простить

Обиду может явную. Другой

Он занят весь, иначе б был со мной!

Сестра, цепочку мне он обещал:

О, пусть бы обещаний не сдержал,

Но не грязнил супружеского ложа!

Ах, на него кольцо теперь похоже,

Что потеряло блеск; хоть злато тленья

Не ведает, а все ж прикосновенья

Грязнят его; и разве средь мужчин

Развратом не запятнан хоть один?

Моя краса — ничто в его глазах;

Ее оплачу я, умру в слезах!

О, как наш ум темнит ревнивый страх!

Уходят.

Площадь.

Входит Антифол Сиракузский.

Те деньги, что взял Дромио, лежат,

Все в целости, в «Кентавре»; верный раб

Пошел искать меня. Но странно вот что:

По моему расчету и словам

Хозяина, никак не мог я видеть

Его опять на рынке. Вот он сам!

Входит Дромио Сиракузский.

Ну, сударь, как? Прошла у вас веселость?

Иль нравятся толчки? Так продолжай:

Не знаешь ты «Кентавра»? Не брал денег?

К обеду госпожа прислала звать?

Живу я в «Фениксе»? С ума сошел ты,

Что начал вдруг мне так безумно врать?

Я врал? Я вам не говорил ни слова!

На этом месте, полчаса назад.

Вас не видал с тех пор я, как отсюда

К «Кентавру» послан деньги отнести.

Ты, негодяй, сказал, что денег не брал,

Твердил мне про жену и про обед,

Пока я не отбил охоты к шуткам.

Вы веселы — тому я очень рад;

Скажите лишь, что значат эти шутки?

Глумишься вновь, смеешься мне в глаза?

Шучу? Так вот тебе! А вот еще!

(Бьет его.)

Постойте, сударь! Дело-то серьезно:

Задаток крупный. [8] Только дан за что?

Ты думаешь, что если фамильярность

Я допускал и быть моим шутом

Тебе позволил, так ты можешь нагло

Шутить со мной в серьезные минуты?

При свете солнца пляшут роем мошки,

А в хмурый день все прячутся они.

Вперед и ты, когда шутить захочешь,

Взгляни в лицо, не хмуро ли оно.

Крепка башка, но все ж урок вобью я!

Вы принимаете мою башку за какую-то крепость и собираетесь штурмовать ее? [9] Пусть лучше она будет просто головой. Но, если вы не прекратите побоев, придется мне ту крепость хорошенько укрепить; иначе мои мозги вывалятся на плечи. А все-таки сделайте милость, сударь, скажите, за что я побит?

Ты этого не знаешь?

Ничего не знаю, кроме того, что был побит.

Сказать тебе, за что?

Да, сударь, за что и почему; ведь, говорят, всему должна быть причина.

За то, что был ты нагл, и потому,