– Купите червей, - сказал ей Тимоша.
– Первый сорт черви.

– Высший люкс, - подхватил Боба.
– Экстра...
– Он хотел что-то еще добавить, да так и остался стоять с открытым ртом.

Ольга остановилась у прилавка с пестрым товаром. Боба глядел на ее затылок, на ее черные, как березовый уголь, волосы. Рот у него открывался все шире и шире и захлопывался судорожно.

– Кстати о медведях. Я, можно сказать, спал с медведем в обнимку. Жуткое дело...

Боба наконец справился с зевотой.

– Фантастика, - сказал он.
– Не потерплю обмана.

Продавщица вскинула на него фиолетовые от негодования глаза.

– Мальчик, это еще что?

Боба ее не слышал. Он шептал что-то Тимоше на ухо, показывал на Ольгу.

Охотник смущенно откашлялся.

– Балбесы... Жуткое дело.

– Значит, спали в обнимку.
– Продавщица поправила волосы.

– Рыжая!
– вдруг сказал Боба.

Ольга пригнулась к прилавку, прилипла носом к стеклу. Продавщица уставилась на шута (дядю Шуру).

– Зачем вы сюда ходите? Зачем вы подарили мне астру?

– Рыжая!
– еще громче сказал Боба.

– Почему вы молчите?
– заплакала продавщица.
– Молчите, даже когда меня оскорбляют.

Охотник уже держал Бобу за воротник. Тимоша отбежал к двери. Ольге удрать нельзя: у дверей Тимоша стоит.

В голубых глазах продавщицы блестели голубые слезы.

Боба понял свою ошибку.

– Я не вас, - заскулил он.
– Я же знаю, что вы не рыжая.

– Какая вы рыжая, - подтвердил от двери Тимоша.
– Вы в прошлый раз были белые, а еще позатот - розовые.

– Белая лучше, - сказал шут.

– Тогда я играла Офелию, - всхлипнула продавщица.

– И розовая хорошо, - сказал шут.

– Тогда я играла Джульетту, - всхлипнула продавщица.

– А я рыжий, - сказал шут.
– Я работаю клоуном в цирке.

– Мы не вас, - сказал Боба.

Продавщица еще раз всхлипнула:

– А я обыкновенная. У нас молодежный экспериментальный театр. Мы ищем новые формы. Сейчас я играю мещанку - отрицательный персонаж.

Охотник Бобу встряхнул.

– Жуткое дело. Зачем ты кричал "рыжая"? Кого ты имел в виду?

– Да вот эту, - сказал Боба.
– Она и есть рыжая.

Охотник посмотрел на Ольгу.

– Не надо. Не надо оскорблять. Ты же отчетливо видишь, что она черная.

– Прикинулась, - сказал Боба.
– Могу биться - рыжая.

– Она действительно рыжая, - вмешался шут (дядя Шура).

– Балбесы.
– Охотник выпустил Бобин ворот.
– Даже если и рыжая. Нельзя указывать человеку на его природные недостатки.

Продавщица тоже посмотрела на Ольгу. Вспомнив свои обязанности, она спросила:

– Тебе чего, девочка?

– Ружье.

– Ружье?

Ружья стояли в стойке, как строгие черные клавиши.

– Ну, - сказала Ольга, - ружье, которое подешевле.

Продавщица ей улыбнулась:

– Ты, девочка, не в тот магазин пришла. Ружья - игра для взрослых. А взрослые игры не бывают дешевыми.

– Мне не играть. Я кого-нибудь укокошу.
– Ольга кинула взгляд на Бобу и отвернулась.

– Что?
– воскликнули охотник, продавщица, Тимоша и Боба в один голос.

Шут достал откуда-то балалайку.

– Укокошу, - повторила Ольга.

Тимоша подошел к ней, осмотрел ее со всех сторон.

– Зачем перекрасилась?

– Авантюристка!
– сказал Боба.
– Мы у нее спросим, зачем она перекрасилась. Сегодня она волосы красит - раз. Завтра маникюр наведет два. Послезавтра - губы намажет. Рыжая, от нее чего хочешь ждать можно.

Ольга схватила ружье. Вскинула его к плечу.

– Убью!

Боба упал на колени. Руки поднял.

– Убьешь - ответишь!

Тимоша снова спросил:

– Зачем же ты перекрасилась?

Охотник отобрал у Ольги ружье, поставил его на место.

Боба дрожал всем телом.

– Не дрожи, - сказала ему Ольга.
– К сожалению, оно не заряжено.

– А я от смеха дрожу.

Охотник ткнул в ружье пальцем, затем этим же пальцем ткнул Ольге в лоб.

– Запомни, этим не шутят.

– Зато этим шутят.
– Шут (дядя Шура) взлохматил Ольгины волосы. Шутят сколько хотят, сколько угодно. Но если горбатому тысячу раз сказать, что он горбат, он кого-нибудь укокошит, и суд его оправдает.