— Ну нет, — громко ответил я. — По сравнению с этими усталыми дрожащими…

— Эл Уилер! — Ее щеки внезапно сделались пунцовыми. — Не смейте!

— Ладно. — Я на мгновение почувствовал прилив милосердия. — Не усталая, не старая, но каждый раз, когда вы вдыхаете воздух и выдыхаете его, ваши груди дрожат, и мне это нравится. Вы ведь родом с юга и все такое прочее. А у южанок они постоянно увеличиваются в объеме, верно?

— Еще одно слово, — прошипела она в дикой ярости, — и я собственноручно удушу вас лентой от машинки!

Я припомнил старинное изречение, что надо быть полнейшим идиотом, чтобы начинать баталию с женщинами, не имея ни единого шанса на победу, и поспешил скрыться в офисе шерифа, не забыв прикрыть за собою поплотнее дверь, которая являла жалкое подобие защитного барьера между мною и разъяренной жительницей Вирджинии.

— Полагаю, он обладает притягательной силой для трупов, — задумчиво произнес шериф Лейверс. — Ведь имеется же множество людей, которые то и дело попадают в аварии, не так ли? Ну а у Уилера всегда так, если в радиусе пары миль находится потенциальный труп, он испустит свой дух непосредственно у его ног.

Доктор Мэрфи задрожал:

— Какой кошмарный вид смерти!

Я с достоинством посмотрел поочередно на них обоих.

— Каждый раз, когда я вынужден действовать энергично, это не имеет никакого отношения к мертвецам, — заверил я их. — И прежде чем вы зададите следующий вопрос, я отвечу на него: это не ваше дело!

Лейверс вынул сигару изо рта и уставился на нее, как будто ожидал, что сейчас она продемонстрирует ему какой-то сногсшибательный номер голливудской звезды.

— Расскажите нам, как обстояло дело с этим трупом, Уилер? — спросил он каким-то слишком ровным голосом. — Меня интересуют все подробности.

— Тут и рассказывать-то нечего! — пожал я плечами. — Он пошел в бар и тут же упал замертво.

— Вот как?

— Замертво, — повторил я еще раз. — Если желаете, могу повторить по буквам.

Лейверс снова сунул сигару в рот, посмотрев на Мэрфи с чопорным видом:

— Вы это слышите, доктор?

— Вы наблюдали за его лицом в этот момент, Эл? — как-то особенно четко произнес Мэрфи. — Не заметили ли вы чего-нибудь особенного? Не исказилось ли оно от резкой боли?

Я задумался на мгновение.

— Ничего такого, что бы я запомнил. Он резко остановился, как если бы в него угодила пуля, но выражение его лица совершенно не изменилось. Скорее я бы сказал, что оно застыло, вообще никаких эмоций. — Я подозрительно посмотрел на них обоих. — С каких пор вы стали проявлять такое внимание к коронарной недостаточности?

Лейверс медленно покачал головой:

— Это не было разрывом сердца, Уилер. Это было убийство.

— Я же был там, не забывайте. Никто не стрелял, не хватался за нож, ничего подобного! Тогда что же его убило, чья-то ядовитая шутка?

Мэрфи с преувеличенным вниманием изучал пальцы на правой руке.

— Вы когда-нибудь слышали о яде кураре?

— Конечно! Каждый ребенок, читавший комиксы, слышал о…

Тут до меня дошло, и я опустился в ближайшее кресло, спрятав лицо в ладони.

— Нет! — пробормотал я сразу охрипшим голосом. — Такой яд никому не подсунешь незаметно, а маленького темнокожего дикаря у нас даже в цирке не показывают!

Шериф усмехнулся:

— Помолчите, лейтенант. Я уже просто вижу газетные заголовки примерно такого же содержания…

— Вы хотите сказать, что именно так оно и было?

Я поднял голову и недоверчиво посмотрел на него.

— Спросите у Мэрфи. В первую очередь это его идея.

— Я трижды все перепроверил, — воинственно заговорил доктор. — Миллер был убит кураре, в этом нет ни малейшего сомнения. На тыльной стороне его левой руки имеется царапина, откуда яд проник в кровь.

— Ну что ж, и нам уже известно, как выглядит подозреваемый.

— Правда? — встрепенулся Лейверс.

— Конечно, нужно перечитать Конан Дойля. Маленький человечек не более пяти футов роста, с кожей кофейного цвета, одетый в саронг и с костью, продернутой — или протянутой? — сквозь нос. Когда его видели в последний раз, у него в руках была трубка…

— Заткнитесь! — заворчал Лейверс.

— Кураре употребляют не одни маленькие люди кофейного цвета, — миролюбиво заговорил доктор Мэрфи, — его используют в современной медицине, например, существует препарат тубокурарин. Но никто, конечно, не может случайно оцарапать себе руку обо что-то содержащее кураре. Значит, это было сделано преднамеренно.

— Может быть, это было самоубийство, док? — высказал я предположение.

Лейверс бросил на меня негодующий взгляд:

— Вы достаточно давно работаете в полиции, чтобы знать, как люди убивают себя, Уилер. Таким образом самоубийства не совершаются. Или он отравил себя за две минуты до того, как вошел в бар, чтобы встретиться с вами?