Шрифт:
Я киваю, но ничего не говорю в ответ. Ее улыбка испаряется. Теперь, когда мы с Олли не можем встречаться или разговаривать, мы с мамой проводим больше времени вместе. Это единственное, что вышло хорошо из этой неразберихи.
Тянусь и беру ее за руку, сжимая.
– Я тоже.
Она снова улыбается, но теперь ее улыбка не такая полноценная.
– Я наняла медсестру.
Я киваю. Она предложила мне собеседовать потенциальную замену Карлы, но я отказалась. Неважно, кого она наймет. Никто не сможет заменить Карлу.
– Завтра я должна вернуться на работу.
– Я знаю.
– Мне не хотелось бы оставлять тебя.
– Я буду в порядке.
Она поправляет и так идеальную стопку рисунков.
– Ты понимаешь, почему мне приходится это делать?
– Она не только уволила Карлу, но еще и лишила меня интернета и отменила личный урок архитектуры с мистером Ватерманом.
Большую часть недели мы избегали разговоров. О моей лжи. О Карле. Она взяла недельный отпуск на работе и ухаживала за мной в отсутствие Карлы. Она снимала мои жизненные показатели не каждые два часа, а каждый час, и расслаблялась каждый раз, как показатели были в норме.
К четвертому дню опасность миновала. Нам повезло, как сказала она.
– О чем думаешь?
– спрашивает она.
– Я скучаю по Карле.
– Я тоже, но я была бы плохой мамой, если бы позволила ей остаться. Ты понимаешь? Она подвергла твою жизнь опасности.
– Она была моим другом, - говорю я тихо.
Злость, которой я ждала от нее всю неделю, наконец дает вспышку.
– Но она была не только твоим другом. Она была твоей медсестрой. Она должна была беречь тебя. Она не должна была подвергать твою жизнь опасности или знакомить тебя с парнем, который разобьет твое сердце. Друзья не дают ложной надежды.
Должно быть, я выгляжу такой же пораженной, какой чувствую себя, потому что она внезапно замолкает и вытирает ладони о бедра.
– Ох, детка. Мне так жаль.
И вот тут до меня внезапно доходит. Карла правда ушла. Ее не будет здесь завтра, когда мама уйдет на работу. Вместо нее будет кто-то новый. Карла ушла, и это моя вина. И Олли тоже ушел. У меня даже не было шанса на поцелуй номер два. Я ахаю от этой приносящей боль мысли, от конца чего-то, что едва началось.
Уверена, мама, наконец, позволит мне выйти в интернет, и мы сможем снова переписываться, но этого будет недостаточно. Если быть честной, то я признаюсь, что этого никогда не было достаточно.
Я никогда не дойду до конца во всем, чего хотела с ним.
Она прижимает руку к своему сердцу. Я знаю, мы чувствуем одну и ту же боль.
– Расскажи мне о нем, - говорит она.
Я так давно хотела рассказать ей о нем, но сейчас не знаю, с чего начать. Мое сердце заполнено им. Поэтому я начинаю с самого начала. Рассказываю ей о том, как увидела его впервые, о том, как он двигается - легко, плавно и уверенно. Рассказываю о его глазах цвета океана и о мозолистых пальцах. Рассказываю, что он менее циничен, чем думает о себе. О его ужасном папе, о его сомнительном выборе одежды.
Я рассказываю ей, что он думает, будто я веселая, умная и красивая в указанном порядке, и этот порядок имеет значение. Рассказываю все, что хотела ей рассказать неделями. Она слушает, держит меня за руку и плачет вместе со мной.
– Кажется, он потрясающий. Я вижу, почему ты так думаешь.
– Он такой.
– Мне жаль, что ты болеешь.
– Это не твоя вина.
– Я знаю, но мне бы хотелось дать тебе больше.
– Можешь вернуть мне интернет?
– Я должна попытаться.
Она качает головой.
– Попроси меня что-нибудь другое, милая.
– Пожалуйста, мама.
– Так лучше всего. Мне не хочется, чтобы тебе разбили сердце.
– Любовь не может меня убить, - говорю я, повторяя слова Карлы.
– Это не правда, - говорит она.
– Кто тебе такое сказал?
ЗЛАЯ МЕДСЕСТРА
Моя новая медсестра - неулыбающийся деспот со степенью в медсестринском деле. Ее зовут Джанет Притчет.
– Ты можешь называть меня медсестра Джанет, - говорит он. Ее голос неестественно высок, как сигнализация.
Она подчеркивает слово "медсестра", и я понимаю, что называть ее просто Джанет не получится. Ее рукопожатие очень крепкое, будто она больше привыкла крушить вещи, чем заботиться о них.
Возможно, мое мнение о ней предвзято.
Все, что я вижу, когда смотрю на нее, так это что она так не похожа на Карлу. Она худая там, где Карла была полной. Ее речь не испещрена испанскими словечками. У нее совсем нет акцента. По сравнению с Карлой она наименьшее.
К вечеру я решаю поменять свое отношение, но именно тогда на моем ноутбуке появляется первая приклеенная записка.