я ждал, что войдет он,

такой,

как в лесах Подмосковья жил,

всегда пулеметною лентой обмотан.

Я ждал его утром.

Шумела пурга.

Он должен прийти.

Я сварил концентраты.

Но где-то

в глубоких

смоленских снегах

замерзшее тело

армейского брата.

Ты знаешь,

есть в нашей солдатской судьбе

первая смерть...

Говорили по кругу -

и все об одном,

ничего о себе.

Только о мести,

о мести

за друга.

1942

ПОДРЫВНИК

К рассвету точки засекут,

а днем начнется наступленье.

Но есть стратегия секунд,

и есть секундные сраженья.

И то,

что может сделать он

и тол

(пятнадцать килограммов),

не в силах целый батальон,

пусть даже смелых

и упрямых.

Он в риске понимает толк.

Уверенно,

с лихим упорством

вступает он в единоборство

с полком.

И разбивает полк.

И рассыпаются мосты.

И падают в густые травы,

обламывая кусты,

на фронт идущие составы.

И в рельсах, согнутых улиткой,

Отражена его улыбка.

1942

САПЕР

Всю ночь по ледяному насту,

по черным полыньям реки

шли за сапером коренастым

обозы,

танки

и полки.

Их вел на запад

по просекам

простой, спокойный человек.

Прищурившись, смотрел на снег

и мины находил под снегом.

Он шел всю ночь.

Вставал из лога

рассвет в пороховом дыму.

Настанет мир.

На всех дорогах

поставят памятник ему.

1942

ПАМЯТЬ

Был мороз.

Не измеришь по Цельсию.

Плюнь - замерзнет.

Такой мороз.

Было поле с безмолвными рельсами,

позабывшими стук колес.

Были стрелки

совсем незрячие -

ни зеленых,

ни красных огней.

Были щи ледяные.

Горячие

были схватки

за пять этих дней.

Каждый помнит по-своему, иначе,

и Сухиничи, и Думиничи,

и лесную тропу на Людиново -

обожженное, нелюдимое.

Пусть кому-нибудь кажется мелочью,

но товарищ мой до сих пор

помнит только узоры беличьи

и в березе забытый топор.

Вот и мне:

не деревни сгоревшие,

не поход по чужим следам,

а запомнились онемевшие

рельсы.

Кажется, навсегда...

1942