– А чего тут стыдного?
– спрашиваю.

– Ты не понимаешь - говорит мамлей - по японским меркам, самураю заболеть перед войной, это значит проявить позорную слабость, почти трусость. Поэтому ему и стыдно. Все кто здесь лечится, получили свои раны, честно сражаясь за Императора и только он оказался больным слабаком.

– Ого!
– говорю - какие проблемы да на ровном месте!.. Так он что самурай? (Чем самурай от несамурая отличается, я знал.)

– Самый настоящий ...

Ладно, не будем об этом спрашивать, оскорблять даже врага это не по-большевистски.

– Спроси его, а на каком он истребителе летал?

Слово 'хаябуса' я понял и без переводчика.

– Знаю такой... видел ... А сбитые у него есть?

Оказывается есть. Семь сбитых.

– Скажи ему, что у меня сбитый пока только один - Ки-51, так я всего три недели воюю. (Я специально назвал Ки-51, он получше Ки-36. Да, похвастался... но, у него аж семь сбитых было!)

Японец это услышал и что-то спрашивает у переводчика:

– Он спрашивает, достойно ли погибли его соотечественники?

Оба-на!.. Вот это вопросец!..

– Скажи ему, что да, достойно! Дрались изо всех сил!..

После слов переводчика японец довольно закивал.

– А спроси у него, какие самолёты он сбил?

Японец отвечает, переводчик переводит:

– Пять "томахауков"... один "митчерр" ... и один "риберейта" ...

'Томахауки' знаю (Пэ-сороковые), но что за 'митчерр' и 'риберейта'? Тут до меня доходит - 'митчелл' и 'либерейтор'!.. Б-25 и Б-24!..

– 'Митчелл' и 'либерейтор'?..
– переспрашиваю.

Да, кивает японец, ''митчерр' и 'риберейта''.

– На Ки-43?
– переспрашиваю.

Да, опять кивает японец, на нём. Э-э, брат ... Говорю переводчику:

– А ну спроси, это что же, он 'либерейтор' сбил двумя пулемётами?!..

Переводчик спрашивает и японец утвердительно кивает - да, ими. Ну, даёт япошка!... Просто мастер 'художественного свиста'!.. Ну, про Б-25, я с трудом, но ещё могу поверить, но Б-24?!

Видимо что-то на моём лице японец увидел, потому что вначале как бы закаменел, потом демонстративно уронил недокуренную сигарету, сжал кулаки и что-то говорит переводчику. Тот переводит:

– Он говорит: что он самурай и не позволит вам унижать себя вашим недоверием!..

Да, ё-моё!.. О, какой гонористый!..

– Переведи ему, что я ничуть не хотел его унижать, но хочу узнать, как он сумел сбить здоровенный четырёхмоторный бомбардировщик всего двумя пулемётами? Вдруг мне пригодится. Скажи ему, что я сам сбил своего противника двумя пулемётами, но то был одномоторный штурмовик, а не утыканный пулемётами, как ёж иголками, четырёхмоторник.

Японец отвечает, что он расстрелял 'либерейтору' двигатели и тот упал.

– А стрелки бомбардировщика на всё это просто смотрели?

Оказывается, что он на сближении вначале бил по стрелкам, а уже сблизившись метров на сто пятьдесят-сто, начинал стрелять по двигателям.

– Что все четыре движка расстрелял в одной атаке?..

Нет, говорит японец, в одной атаке - один двигатель.

– Так он что, четыре раза на 'либерейтор' заходил?!..

Да, оказывается четыре раза. Ты знаешь, к нам перед войной приезжал из политотдела армии один вроде как лектор, рассказывал о японской психологии. Вот он говорил, что с нашей русской точки зрения японцы ненормальные (как впрочем и мы с их), потому что они многие нам привычные вещи воспринимают и делают совсем не так как мы, а это надо учитывать в бою. Я тогда это прослушал и забыл, мимо ушей. И вот только общаясь с этим японцем, до меня вдруг дошло, что японцы действительно ненормальны - передо мной стоит парень невероятной, почти запредельной храбрости, который при этом стыдится своей язвы, даже не триппера или геморроя. Так ведь находятся и те, кто его этим попрекает. Это нормально?

Тут японец опять что-то спрашивает у переводчика:

– Он говорит: а как бы вы действовали, случись вам столкнуться в бою с 'либерейтором'?

– А я - говорю - разнёс бы эту тушу одной атакой, тремя-четырьмя 37мм снарядами. Метров бы с трёхсот-четырёхсот. И полетел бы сбивать следующий.

Японец выслушал и отвечает:

– Он говорит: что это не очень смело, но очень рационально.

Вот и пойми - похвалили тебя или наоборот обругали? Такой у меня случился разговор с японским лётчиком-истребителем. И заметь, за всё время японец ни разу не улыбнулся. Вообще. Наоборот, он был невероятно серьёзен.

А.С. Имя японца не помните?

И.Г. Да я его и не спросил.

А.С. А что потом было?

И.Г. Я подарил японцу пачку сигарет и пошёл к своим. Правда, он не хотел её брать, но переводчик ему что-то сказал и тогда он взял. Больше я этого японца не видел - всех ходячих отправляли в лагеря военнопленных. Отправили и его. ...'

Лазарев М.П. "Тихоокеанский шторм". Изд. М., Воениздат, 1960. Глава "Морские десанты на юге Сахалина".

Второй десант, значительно более крупный, чем в Торо, высаживался также в первый день операции в порту Маока (ныне г.Холмск), могущим стать базой для развертывания переброшенных из японской метрополии войск, усиливавших сахалинскую группировку.