Лиза нетерпеливо переключает транзистор на другую волну. «В Боснии и Герцеговине представители ООН наблюдают за эвакуацией гражданских лиц из Сребреницы, которая почти год находилась в полном окружении». Дальше, дальше…

Глубокий женский голос бесстрастно, как и подобает хорошему диктору, вещает о землетрясении в южных районах Калифорнии, унёсшем тысячи жизней.

Лиза убавляет пламя газовой горелки и ждёт, когда кофе вспучится ароматной шапкой. Отставляет джезву в сторону, продолжая искать музыкальный канал.

«Два учащихся старших классов в штате Колорадо США открыли огонь по ученикам и школьному персоналу. Ранено тридцать семь человек, тринадцать погибло. Оба стрелявших покончили с собой». В рассуждения диктора о молодёжных субкультурах и свободной продаже оружия вклинивается психиатр. В потоке слов мелькает информация, что подростки принимали антидепрессанты, действие которых могло привести к побочным эффектам в виде агрессивности, отсутствия чувства вины или деперсонализации.

«Сначала антидепрессанты, затем психостимуляторы, потом удивляемся подростковой жестокости», – думает она.

Первый класс сына стал для неё головной болью. На уроках Пашка беспрестанно вертелся: копошился в ранце; залезал под парту посмотреть, как она крепится; заскучав, мог покинуть класс среди урока. Скандал разразился в конце третьей четверти. На открытом уроке с инспектором из Гороно вместо того, чтобы выводить под диктовку бессмыслицу про Мару, маму и раму, Пашка воплощал в тетради свой очередной гениальный проект – чертёж вечного двигателя с неутомимо бегущей в колесе, видимо, бессмертной белкой.

«Я ничего плохого не делал. Мам, я даже не слышал, как она подкралась», – уверял сын, округляя для убедительности глаза, и забавно оправдывался, пересказывая сцену в классе:

– Мальчик, назови своё имя, – откашлявшись для солидности, спрашивал он сурово и ангельским голоском отвечал:

– Паша.

– А почему ты, Паша, вместе со всеми ребятами не пишешь диктант? – грозно вопрошала «инспектор».

– Потому, что я не люблю писать.

– В школе ты должен выполнять требования учителя. Если все пишут, ты тоже не должен рисовать в это время. И почему ты рисуешь левой рукой?! – Голос «инспектора» в Пашкином исполнении с каждой фразой опускался на тон, переходя в этом месте в сердитый бас.

– Но я ведь делом занят. Я в школу учиться пришёл, а Вы мне мешаете! Отдайте мою тетрадь.

Вспомнив, что полагается быть вежливым, добавлял трогательное «пожалуйста».

Инспектор Гороно оказалась дамой принципиальной. За «несоответствие поведения уровню предъявляемых требований» Пашку отправили на психолого-медикопедагогическую комиссию. Пришлось пройти обследование у психиатра и невролога. Заключение комиссии прозвучало приговором: «Задержка психического развития. Эмоционально-волевая незрелость. Дислексия1. Школьная дезадаптация. Нуждается в коррекционнореабилитационном обучении».

– Не дописывает окончания? Пропускает слова? Зато читает, как пятиклассник, – возмущалась Лиза. – О каком недоразвитии идёт речь? Вы проверьте его ещё раз, – убеждала она сухопарую инспектрису, и тучного психиатра с обвисшими щеками, и бесцветную представительницу органов опеки.

– Всё, что требовалось, мы уже проверили, – поджимала губы непреклонная дама из Гороно, а грузный психиатр с видом доброго бегемота успокаивал:

– Елизавета Андреевна, не переживайте Вы так. Элементы дислексии у мальчика присутствуют, но это не фатально. У некоторых детей мозг созревает мозаично. Одни участки быстрее, другие отстают. Отсюда неравномерное формирование психических функций. Успевает в одном, отстаёт в другом. Кстати, Вы знаете, что он у Вас изумительно рисует? – оживившись, польстил он, предлагая закончить спор миром.

– В коррекционный класс я сына не отдам!

– Ваш ребенок мешает учебному процессу, – поставила точку в разговоре председатель комиссии, – а уж отдавать или нет, решайте сами.

– Елизавета Андреевна, если нет церебрально-органического поражения мозга, как в вашем случае, то всё со временем образуется, – вновь вклинился психиатр. – задержка психического развития – это ведь не диагноз, а просто состояние детской психики между нормой и отклонением.

Он явно испытывал неловкость и, может быть, даже возражал против комиссионного решения.

Стучаться в закрытые двери и биться головой о стену Лиза не собиралась, но для себя решила: никаких психотропных препаратов. На семейном совете постановили: программу начальной школы Пашка будет осваивать дома, а потом появился выбор – как грибы после дождя, возникали частные школы, гимназии и лицеи, да и Пашка к этому времени социально дозрел.

Лиза отставляет кастрюльку с готовой овсянкой на холодную конфорку. Сын проснётся ровно в шесть тридцать – ни минутой позже. Его встроенный внутренний будильник действует безотказно в любых условиях.