У дома, который я арендую для тебя, только для тебя, любовь моя, кованая изгородь. Вся в гранёных веточках, каждый прутик заканчивается кованым листиком в виде кованого сердечка. Из этого райского сада наружу пробиваются росточки райских кустов, бело-розовых или бледно сиреневых, как ты только пожелаешь. Твоё желание для меня закон. Ты можешь прижаться к изгороди своим ещё почти детским животиком. А я, опустившись на колени, буду сзади целовать твои холодные.. мысленно, только мысленно, дитя моё. Потом, поднявшись, вдыхать запах шейки, приподняв рукой волосы. Твои шикарные рыжие вьющиеся волосы. Мысленно, только мысленно.
Я прикасаюсь к тебе, еле заметно, невесомо, почти бестелесно. Мысленно. Одной рукой беру тебя за горлышко. Ты не успеваешь напрячься, испугаться. Только сердечко начинает биться как у испуганного зверька. Другой рукой, я левша, я провожу по припухлостям на груди. Еле заметным, как я люблю. Опускаю руку вниз.. Ох, только мысленно, дитя моё.
Соседи будут глазеть на нас из-за забора. Что это за пожилой господин въехал в дом. С внучкой? Конечно, с внучкой. Когда мы будем выходить на улицу, и ты будешь виснуть у меня на локте. И забегать вперёд со своими голыми коленками в коротком платьице, поджидая меня. Они постесняются спросить, кто мы друг другу.
Когда мы завтракаем, а мы завтракаем поздно. На кухне, где солнце падает на мраморный пол сквозь полупрозрачную невесомую занавеску, поднимающуюся и опускающуюся перед приоткрытым окном. Я намазываю тебе серебряным ножиком масло на тонкий мягкий ломтик дырчатого белого хлеба. Бессмысленно вожу рукой туда и сюда как робот. Потому что я в это время смотрю на тебя. Я пачкаю себе манжет маслом. Потом вытираю его бумажной салфеткой.
Идиотизм продолжается. Всё также смотря на тебя, я достаю чайной ложечкой клубничные ягоды из варенья. Моим манжетам ещё не хватало только варенья. Кладу на хлеб и протягиваю тебе. Ты не смотришь мне в глаза. Ну, ничего. Я приручу тебя. Постепенно приручу. Своего маленького дикого зверька. Иногда ты забываешься, улыбка блуждает на твоём лице. Если бы я был удав, то загипнотизировал бы тебя.
– Ты расслабляешься, расслабляешься. Совсем уже расслабилась. Тебе легко со мной, меня как бы и нет. Отпусти себя на волю..
Ты начинаешь влюбляться в меня. Хотя не показываешь этого. Я не позволяю себе ничего, кроме.. Мысленно-то я многое себе позволяю. Я раздеваю тебя. Медленно- медленно, растягивая удовольствие. Ты замираешь, в горле застрял комок. И стоишь, дрожишь как осиновый лист. Покрылась мурашками. Одна большая мурашка. Сжимаешь колени, как будто я сейчас буду раздвигать их насильно..
Ничего, кроме поцелуя в лобик.