– Но сейчас ведь самое время веселиться! – воскликнула Заира. – Римляне проиграли. Сурена победил. Столько рабов будет продано! Ты станешь богатым, Сурена – тоже.

– Сурене не надо богатство.

– Как это так? – удивилась она.

– Он и так богат, как царь. Его род очень богат. Но он ценит не золото, а ум. В этом его богатство… и опасность.

– Отец, он мне так нравится. Всё время весёлый, улыбается. У него такие красивые глаза. А как смешно он красит себе брови! – Заира прыснула в рукав, а Хантра с испугом оглянулась, шлёпнув её по плечу.

– Ты что, совсем с ума сошла? Думай, что говоришь!

– А что тут такого? – с наигранной обидой отдёрнула плечо девушка. – Он очень красивый и сильный. Только иногда смешной, – она снова тихонько захихикала, а старая служанка неодобрительно покачала головой. С того момента, как тётка обманула её, Заира старалась не напоминать ей о римлянах и теперь болтала без умолку, чтобы показаться ветреной девушкой, которой нравится знаменитый Сурена.

– Я не могу так часто веселиться, дочка, – постарался уклониться от ответа Абгар.

– Сколько тебя знаю, ты всегда так говоришь. Даже мама плакала, говоря, что ты редко улыбаешься. Почему ты не веселишься, отец?

– Я думаю о рабах. Их надо кормить и лечить, тогда я смогу получить за них больше денег. А делать это в пустыне нелегко. Ты видишь, что Силлак и его воины не дают рабам есть. Это плохо.

– Рабы всё равно умирают, и ты ничего не сможешь для них сделать.

– Подожди… Заира, я уже стар. А ты очень молода. Мне бы не хотелось увидеть твоё будущее, тающим в ночи ещё до того, как сядет солнце моей жизни.

– Отец, зачем ты так? Всё будет хорошо, – она расстроилась, уловив в голосе отца грустную интонацию.

– Будущее не кажется мне безоблачным, – задумчиво протянул Абгар.

– Поэтому ты остался с нами? – тоскливо спросила Заира. При всей своей кажущейся весёлости и наивности она унаследовала от отца его ум и проницательность и теперь чувствовала, что тот неспроста сопровождает её в Ктесифон. У неё закралось подозрение, что Хантра могла рассказать ему о двух римлянах.

– Я связан с Суреной, как стреноженный у родника конь. Звезда Сурены слишком ярко засияла на небосклоне Парфии. И не только Парфии. Такие тяжёлые звёзды долго в небе не висят. В конце лета они падают по всему небу целыми стаями, как сбитые на лету птицы. Но, падая, они тянут за собой и остальных. В основном, тех, кто поближе, – Заира вздохнула, услышав эти слова. В них не было намёка на её поведение.

– Тогда будь подальше от него, – нахмурив брови, сказала она.

– Так далеко, как надо, я уже быть не смогу. Я был с Суреной везде. Свет его побед лёг тяжким бременем и на мои плечи. Кто знает победителя, тот знает и его врагов. Поэтому я опасаюсь стать слишком близким другом Сурены.

– Отец, я за тебя боюсь. Но у тебя пока нет другого выхода, – она обняла его за плечи. Старая служанка у входа покачала головой и тяжело вздохнула.

– Нет, дочка. Остаётся только быть рядом с тобой, если произойдёт что-то страшное.

– Не пугай меня. Сегодня такой весёлый день. Ты видел, как танцуют и поют гетеры в конце войска? Сурена разрешил мне послушать их с Кхабжем.

– Хантра говорила мне, что ты выходила сегодня из повозки несколько раз. Их песни не для твоих ушей, – вздохнул старый араб.

– Отец, я уже не маленькая. Мне тоже интересно, как живут эти женщины.

– Плохо живут. Не дай бог тебе когда-либо это узнать, – пробормотал Абгар.

– Ладно, ладно, не ворчи. Вот, лучше съешь фрукты со мной. А у Сурены появилась новая любимая наложница. Ты знаешь? – быстро перевела она разговор на другую тему.

– Нет, – удивился Абгар. – Я же воин, а не евнух.

– Её зовут Коринтия, слышал? Она нравится Сурене больше Лейлы. До сражения с римлянами Лейла была у него любимой. А потом семя Сурены раздуло ей живот, и Коринтия заменила её в шатре визиря, – Заира трещала без умолку, стараясь успеть рассказать отцу всё, что узнала за последнее время, а старая Хантра за её спиной недовольно сопела, не решаясь прервать девушку в присутствии отца.

Ближе к полночи Абгар встал и попрощался с дочерью и сестрой. Его сердце было спокойно: он понял, что дочь устала сидеть со старой служанкой и решила немного повеселиться. После той жизни, которой она жила в родной Эдессе, трудно было сразу привыкнуть к шатрам и повозкам гарема. Но пока он ничего опасного в этом не видел. Время всё должно было расставить на свои места.

Воины в лагере продолжали веселиться и кричать, но старая Хантра устала и легла спать. Заира дождалась, когда из её угла стал доноситься громкий храп, и подошла к стражнику. Тот с радостью зажал в ладони серебряную монету и сразу же побежал к гетерам за гадалкой Медеей из Ашшура.

Парфяне радовались, когда им удавалось найти какое-нибудь развлечение. Особенно, если оно унижало римлян. Пользуясь благосклонностью Сурены, воины Силлака развлекались, как могли. При этом они не забывали славить Сурену, который сумел разгадать коварные планы жадного Красса и обхитрил его. Когда жара спадала, некоторые из них подъезжали к вереницам пленников и начинали обзывать их.