— Но так нечестно! — возопила я.

— Ну так из-за одного нечестного мужчины ты теперь всю жизнь будешь меня на всех примерять? — спросила Тень. — А ведь так и делаешь. Примеряешь!

— Знаешь что! — обозлилась я. — А не пойти бы тебе вместе с твоим Виталием Сергеевичем???

— Ухожу, уже ухожу! — обрадовалась Тень. — Ой, какой хороший пендель ты мне сейчас дала! Высокоэнергетический!

С остальными Тенями я разделалась уже легко. Через какое-то время Мост совершенно очистился, и я тихонько позвала:

— Эй, Инстинкт! Ты чего там притих?

— Сплю, — буркнул Инстинкт. — Знаешь, когда Инстинкты засыпают? Когда голова работает!

— А что, по-твоему, только безбашенные находят свою любовь? — поинтересовалась я, двигаясь вперед.

— Да почти что! — с вызовом ответил Инстинкт, пристраиваясь у меня на плече. — От Любви становятся пьяными, от Любви крышу срывает, наступает Любовное Безумие, теряют голову, и все такое прочее.

— Знаешь, сколько раз я теряла голову? И впадала в любовное безумие? И что хорошего из этого вышло? Сплошное срывание крыши, с последующей лихорадочной починкой! — разозлилась я.

— Не-е-е, это ты только сейчас так говоришь! — опроверг Инстинкт. — У тебя Разум все здоровые порывы глушит! Сразу начинает прикидывать, как бы чего не вышло, да правильно ли ты поступаешь, да что из этого получится. Причем результат рисует крайне неблагоприятный. Не так, что ли? Это уже не безумие, а горе от ума!

— Ну и что же теперь, бросаться на всех в порыве безумия? — язвительно спросила я.

— Дура, — с чувством превосходства сказал Инстинкт. — Меня слушай! Я не подведу. И еще — у тебя есть Интуиция. Она всегда точно знает, что, куда и с кем. Но у тебя она в плену, под гнетом разума. Поэтому ты выбираешь не тех, кого хочется, а тех, кто рекомендуется опытом. По велению, так сказать, Разума.

— Нудный ты, — в сердцах бросила я.

— Это я-то нудный? — удивился Инстинкт. — Да ты меня совсем не знаешь! Я игривый! Я природный! Я естественный! Ты лучше со мной дружи. А ты все подавляешь да подавляешь.

— Ладно, буду дружить, — пообещала я. — Попробую, по крайней мере. Ой, что это?!

Откуда ни возьмись появилась огромная пчела. Или шмель — я не разбираюсь. А может, и вовсе оса. Она громко жужжала и явно собиралась вонзить в меня внушительных размеров жало. Наученная горьким опытом, я не стала ждать.

— Эй, подруга, ты кто, откуда и зачем?

— Я — Ревность, — басовито прожужжала Пчела. — Сейчас я ужалю тебя в самое сердце.

— Не надо, — быстро отозвалась я. — Зачем мне уколы ревности? Не нужны они мне. Говори, как тебя отпустить!

— А никак! — радостно сообщила Ревность-Пчела. — Я, как муха на мед, а точнее, как пчела на варенье, лечу туда, где имеется уязвленное самолюбие.

— А у меня, что ли, имеется? — обеспокоилась я.

— А как же! — Зловредная Пчела примеривалась, как бы поудобнее меня цапнуть.

— Ну подожди же! — взмолилась я. — Ну укусишь ты меня, и что? Говорят, пчелы после этого умирают. Давай лучше подумаем, как нам быть, чтобы и ты летала, и я по жизни спокойно шла. Угу?

— Лечи самолюбие, — посоветовала Пчела. — Наполняйся позитивным отношением к себе. Когда ты себя обожаешь, никаких уязвленностей не наблюдается.

— А как наполняться? — тут же спросила я.

— Почаще делай для себя что-нибудь хорошее. Твори добрые дела, чтобы было, за что себя уважать. Когда себя уважаешь — и других уважаешь. Когда себе даешь право на ошибку — и другим даешь. Когда ты наполнена светом — и вокруг тебя свет.

— Поняла. Исправлюсь. Не будешь кусать? — поспешила ответить я.

— Ну, погожу пока, — не стала настаивать Пчела. — Но я тут рядом, имей в виду.

— Учту, учту, — пробормотала я, продвигаясь вперед, пока еще кто-нибудь не появился. И тут же как накликала: впереди материализовалось нечто белое, полупрозрачное, колышущееся.

— Привидение! — охнула я.

— Я Призрак Несбывшейся Любви, — грустно сообщило привидение. — Ну, здравствуй, повелительница!

— Приплыли. Я — Повелительница Призраков, — хохотнула я. — И что мне теперь с тобой делать?

— Повелевай, госпожа! — взвыл Призрак, падая на колени. — Гони меня, гноби меня, поноси меня — я никуда не уйду! Я буду припадать к твоим стопам, лобзать край твоей одежды…

— Вот только не надо лобзать мои джинсы, — отпрянула я. Мост угрожающе закачался. — Ты это… встань! Ты чего? Стыдно даже. Какой-то ты униженный. Мазохист, что ли?

— Ругай меня последними словами, презирай меня, топчи меня… — снова завел свою бодягу Призрак.

— А ну помолчи! Ты мне сосредоточиться мешаешь, — приказала я. Призрак послушно замер на полуслове. Ага! Кажется, я нащупала его слабое место.