– Порспериан… Послушай. Я не собираюсь тебя убивать.

– Что случится со мной – неважно, – сопя, выдохнул раб.

Смутные, горестные воспоминания о последних днях своего деда, пытающегося сохранить ясное сознание, повинуясь некоему инстинкту гордости, пришли на ум Сорвилу…

– Порспериан… – сказал он, наконец ухватив его за костлявое плечо.

Он собирался сказать ему, что освобождает его, пусть бежит по открытым равнинам, и возможно, его вера в Богиню поможет ему спастись, но вместо этого отпустил его, пораженный худобой и легкостью, с которой ему удалось рвануть его за плечо, словно куклу из высушенного дерева, обтянутую свиной кожей.

Когда он последний раз ел?

С хриплым ворчанием раб продолжил свой бессмысленный путь, а Сорвил остался стоять, оглушенный пониманием, что Порспериан не выживет в степи, что отпустить его означает приговорить к медленной, гораздо более страшной кончине…

Что любая отсрочка казни будет проявлением трусости.

На мгновение им овладело помешательство, которое он будет помнить до конца жизни. Он издал сдавленный крик: одновременно и смех, и всхлипывание, и утешающий шепот. Со всех сторон встали жуткие картины, кругом щетинились торчащие из тел копья и стрелы, нацелившись на него. Мутные глаза, свесившиеся языки, похожие на слизняков, вывалившиеся внутренности, высыхающие на солнце…

Она определяет твое место…

Как?

Как ни безумно это звучит, я и вправду явился спасти человечество…

Что?

О-о-отец!

А потом он увидел его… грациозного, изящного, как айнонийская ваза, с острым длинным клювом, прижатым к шее. Аист сидел на багровом мертвеце, как на выступе высокого камня, и смотрел на него, белея снежным оперением на фоне выцветшего неба.

И Сорвил помчался за уменьшающимся рабом, скользя и спотыкаясь.

– В чем дело? – выкрикнул он, хватая старика. – Ты скажешь мне!

На изрезанном морщинами лице не проступило ни удивления, ни гнева, ни страха.

– Скверна охватила сердца людей, – дребезжащим голосом произнес он. – Праматерь готовит нам очищение.

Раб дотронулся теплыми пальцами до запястий Сорвила, мягко убрал его руки со своих плеч.

– И все это…?

– Обман! Обман!

И столько ярости звучало в отрывистом ответе, что Сорвил отступил, не ожидая такого от незлобивого Порспериана.

– Зна-значит, его война… – заикаясь, выговорил король Сакарпа.

– Он демон, который носит людей, как мы – одежду!

– Но эта война… – Он обвел взглядом сваленные вперемешку трупы вокруг них. – Она реальна…

Порспериан фыркнул:

– Все ложь. И все, кто идет за ним, – прокляты!

– Но война… Порспериан! Оглянись! Посмотри кругом и скажи, что она не настоящая!

– А что, настоящая? Только потому, что он отправил своих последователей сражаться со шранками? В мир, заполненный шранками!

– А Легион Консульта…? А шранки, убившие моих товарищей?

– Ложь! Вранье!

– Откуда ты знаешь?

– Я ничего не знаю. Я говорю!

И он опять пошел извилистыми путями меж мертвыми.

Пройдя сквозь трясину сожженных, почерневших шранков, он вышел туда, где во время боя ведьмы выпускали свои колдовские огни. Перед глазами у Сорвила встала сваяльская ведьма, зависшая над головой на высоте броска тяжелого камня, стройная, красивая, пылающая в ореоле причудливых волн, от которой исходили линии и полосы секущего огня. Он замотал головой, стряхивая видение…

– Порспериан!

Маленький человек пропустил его крик мимо ушей, но все же замедлил шаг. Он шел, опустив голову, посматривая по сторонам, словно искал потерянный ключ.

– Скажи мне! – уже раздраженно выкрикнул Сорвил. – Скажи, что Она хочет!

– Здесь умер могущественный лорд, – услышал он бормотание старика.

– Ятвер! – выкрикнул король Сакарпа, выбрасывая это имя из груди, словно холодный, тяжелый камень. – Чего она хочет от меня?

– Вот здесь… – Голос старика стал густым, приобрел какой-то отвратительный привкус. – Под тощими.

Сорвил оцепенело стоял, наблюдая, как этот сумасшедший забрался на обугленных шранков, шуршащих под ногами.

– Земля… – проворчал он, отбрасывая черную руку с плечом. – Нужно… разгрести…

Король Сакарпа, не понимая, смотрел на него. Когда они приступили к делу, он едва мог без дрожи взирать на Порспериана после того, что ему пришлось делать. Но раба, похоже, это ничуть не волновало, даже несмотря на известный ему приговор. Вообще! Сорвил пошел за ним в гущу мертвецов, чтобы перерезать ему горло, а он вел себя так, будто все это пустяки в сравнении с тем, что он…