Мое имя, было сказано, выбрал компьютер из «международного списка 91 000 имен!». Но я должен молчать о своем выигрыше. «Из-за путаницы с именами и адресами крайне важно, чтобы никто не знал о вашем денежном призе до тех пор, пока выполняется ваш запрос. Соблюдайте строжайшую тайну». Это, как мне объяснили, необходимая мера предосторожности, дабы «другие участники или самозванцы не присвоили себе чужой выигрыш незаконным путем».

Очень разумно! Разумеется, я буду молчать. Меньше всего мне хочется, чтобы Иан или Уэг нацепили очки и выдали себя за меня. Но особенно меня вдохновлял следующий абзац:

Ниже стояло имя, наполнявшее радостью мое сердце. Доктор Молли Ван Брейн. В письме указывалось еще одно имя — Альберт Хейджн. Это был сотрудник юридического отдела. Мне надлежало обратиться к нему после того, как я урегулирую все вопросы с Молли, которая сказала, что мне нужно только приехать в Голландию как можно скорее или, что более удобно и предпочтительно, связаться с Альбертом, и он оформит все документы и утрясет все правовые аспекты за определенную плату — 7000 евро, которые у меня потребуют перед тем, как выдать мне чек на денежный приз. Ну, при всем моем уважении к Альберту я предпочел бы все оформить и утрясти самостоятельно. 50 фунтов и сорок пять минут лету, и я уже в Амстердаме, где могу сам разобраться со своими делами. К тому же, на мой взгляд, 7000 евро — слишком большая цена за такую пустячную услугу, как оформление документов.

Поэтому я написал Молли: «Передайте Альберту, пусть не беспокоится! Я прилечу в Амстердам и встречусь с вами лично! Билет у меня уже есть, так что завтра буду на месте!» Если уж это мое сообщение не приведет в восторг доктора Молли Ван Брейн, тогда я и не знаю, чем еще ее можно удивить.

В центре города я сошел с трамвая и направился в Интернет-кафе.

Ну что, за дело? Начнем богатеть. Я зарегистрировался в системе и сразу стал проверять свою электронную почту. К моему удивлению, сообщений для меня не было. Молли не ответила. Ни здрасьте, ни до свиданья.

Не беда, решил я. Может, она просто слишком занята — считает мои деньги или покупает пирожные и воздушные шарики для официальной церемонии вручения приза. Хотя, не скрою, я был немного разочарован. По крайней мере, Альберт-то ведь мог что-нибудь написать. Когда человеку нечего оформлять, у него сразу появляется куча свободного времени.

Поэтому я послал Молли еще одно сообщение.

Больше всего меня беспокоило, что уже было почти четыре часа дня. Я хотел связаться с организаторами лотереи до окончания рабочего дня. Номер в гостинице я заказал всего на одну ночь. В конце концов, Амстердам не то место, где можно ходить спокойно с 20 миллионами долларов в кармане. Рано утром я собирался улететь домой.

В послании Молли, не говоря уж про его содержание, меня удивляло еще и то, что в нем не указывалось вообще никаких телефонов. Словно эти люди не хотели, чтобы я с ними связался. А адрес был только один — конторы юриста Альберта. Хотя с какой стати мне встречаться с ним?

Я покинул Интернет-кафе и направился к торговому центру «Магна-плаза», но не сделал и нескольких шагов, как поднял голову и увидел загорелого мужчину лет тридцати пяти. Улыбаясь, прищелкивая языком, он медленно шел по улице, ведя на маленьком поводке небольшую жирную кошку бурого окраса. Я пригляделся. Точно. Мужчина. Выгуливает кошку. Средь бела дня. Я остановился, наблюдая это странное зрелище.

Амстердам, пожалуй, один из самых демократичных городов на свете. Город, где на каждом шагу тебе предлагается возможность сказать «да». Город свободы, признающий любые веяния. Город, где новые идеи приветствуются, а не отвергаются без долгих рассуждений. В 60-х молодежь Амстердама с энтузиазмом ударилась в веру хиппи, и именно такое умонастроение послужило фундаментом, на котором стал развиваться город социального прогресса, особенно известный своей терпимостью к наркотикам и проституции. В 2001 году были узаконены браки между гомосексуалистами, и Амстердам славится своим лояльным отношением к людям нетрадиционной сексуальной ориентации. Это — город, где главенствует принцип равноправия. Уровень уличной преступности крайне низок, почти все люди дружелюбны, а это так греет сердце. Я размышлял обо всем этом, наблюдая, как мой приятель с кошкой неспешным шагом идет по улице, то и дело останавливаясь в ожидании, пока его питомица понюхает столб или облизнет уличный камень. «Молодец, парень, — думал я. — Иди, выгуливай свою кошку и не вешай носа. Ибо ты в Амстердаме — в городе, где все допустимо. Здесь ничего не стыдно — можно даже мужчинам выгуливать кошек в общественных местах».

Конечно, будь я король, выгуливание кошек считалось бы противозаконным занятием, но ведь я не голландец.

Проходя мимо сувенирного магазина, я подумал: а не купить ли сувенир? Имею ли я право приобрести сувенир, если приехал в зарубежный город только на одну ночь? В конце концов я выбрал крошечную мельницу на палочке и решил отправить Лиззи открытку. Она уехала довольно давно, я скучал по ней. К тому же, как мне представлялось, открытки — показатель социального статуса человека. Они создают впечатление, что ты знаток культуры, много путешествуешь, любишь жизненные блага и ведешь образ жизни, присущий «реактивной публике» [35] . Я стал перебирать открытки и в итоге выбрал ту, на которой был изображен большой деревянный башмак. В самый раз, рассудил я. Именно то, что я хотел бы запечатлеть.

На обороте я в небрежном стиле написал:

Я нашел почтовый ящик, опустил в него открытку и пошел прогуляться вокруг огромной Ньиве керк [36] , разглядывая ее взмывающие ввысь контуры, готические шпили и парочку Нептунов, дующих в раковины. Хотя кого я обманываю? В любой другой день я, конечно же, провел бы здесь больше времени, стараясь увидеть и запомнить все, что есть интересного, и непременно сфотографировался бы с херувимом, играющим на трубе. А сегодня? Сегодня я хочу быть в Интернет-кафе...