Что будет, если я не доберусь до него? Никогда? Что будет, если я не сумею найти его, схватить и крикнуть ему в лицо: «Я знаю, кто ты!» Тогда Провокатор так и будет терроризировать меня. И мне придется отправиться в Техас.

И дело было вовсе не в том, что я устал. Что я уже достаточно напутешествовался, хотел остаться дома, увидеть Лиззи и прожить последний месяц под эгидой «да» в относительном комфорте. Дело было в том, что до сей поры я благополучно игнорировал один немаловажный аспект моих путешествий.

Затраты.

Поездка в Техас — удовольствие недешевое. Я знал, что сначала я должен буду лететь в Нью-Йорк, оттуда, вероятно, в Остин, а потом на такси, автобусом или поездом добираться до Ханта. И это мне придется делать так же, как и все остальное, — в кредит.

Теперь у меня накопилось слишком много кредитных карт — благодаря различным предложениям от добрых людей из компаний «Виза», «Барклайкард», «Американ экспресс» и прочих, — и я уже воспользовался каждой из них. Поначалу оплачивал ими пустяковые суммы — например, стоимость карри для себя и Уэга. Или пива, которым угощал Натана, Джона, Бена, Рича и прочих своих приятелей, внезапно обнаруживших, что меня, оказывается, очень легко можно выманить из дома и раскрутить на выпивку. Но потом... счета заметно выросли.

Покупка «Да-мобиля» съела все мои сбережения, а в последнее время я работал не очень много — расслабился, зная, что скоро у меня будет новая работа, надеясь, что все утрясется само собой. Потом мне пришлось оплатить перелет Лиззи. Плюс страховка автомобиля и дорожный налог. Железнодорожные билеты в Ливерпуль и обратно. Поездка в Кардифф. И тысячи плакатов, которые я расклеил. Все бы ничего, но следующий счет будет включать проживание в гостинице Барселоны. Питание. Деньги, снятые с карт на проезды в такси и поездах. Перелет в Сингапур и обратно. И, возможно, теперь еще расходы — перелеты и проживание в гостиницах — на поездку в Хант в штате Техас, куда мне придется отправиться, чтобы посмотреть уменьшенную копию памятника, который и сам-то не очень большой, к тому же я видел его всего месяца два назад.

И ради чего все это? Ради чего я лез из кожи, тратил деньги, наделал долгов? Что в результате я смогу предъявить? Некое чувство. Попробуйте объяснить это судебному приставу. Стоило ли это все столь больших денег?

Началось все, конечно, с выигрыша тех 25 000 фунтов. Я тогда почувствовал себя очень богатым человеком. Решил, что все будет хорошо, «да» обо мне позаботится. Но теперь, сидя за столом, изучая счета, я уже так не думал. «Да» меня обмануло.

И тогда я поступил так, как поступает всякий человек, медленно увязающий в долгах. Смахнул все счета в ящик стола и пошел гулять. В январе я сверну за угол. Начну жизнь с чистого листа. Расплачусь с долгами после того, как привяжу себя к письменному столу, за которым просижу всю оставшуюся жизнь. У меня остался всего один месяц вольной жизни. Всего один месяц.

Так что сегодня вечером я буду пить. Напьюсь до самозабвения.

Беда была только в том, что пить мне предстояло с Полом.

Я шел на встречу с человеком, который дважды изъявил желание мило со мной побеседовать. Пока только он один и отозвался на мое предложение. Я был не в лучшем настроении. И совершенно не в настроении встречаться с Полом (надеюсь, он простит мне это). Я предпочел бы пообщаться с тем, кто мог понять меня, а Пол разбирался только в бордер-терьерах.

Мы встретились в пабе «Йоркшир грей». Наша милая беседа не клеилась, но, Пол, по-моему, этого не замечал. Он был увлечен собственным монологом, а я просто сидел и хмурился.

— Что касается музыки, — вдруг заявил он ни с того, ни с сего, — в этой области у меня весьма разнообразные интересы. Но, пожалуй, больше всего я тяготею к Саре Брайтмен. Тебе нравится Сара Брайтмен [109] ?

— Да, она очень талантливая певица, — отвечал я, подавленный и мрачный, хотя на самом деле мне хотелось сказать: «Сару Брайтмен я терпеть не могу». Но мы ведь вели милую беседу. Я не мог оскорбить его чувства.

— Кажется, в начале следующего года она отправляется в концертное турне, — сообщил Пол. — Если тебе это интересно, конечно.

He-а. Ничуточки.

— Отличная новость, — сказал я.

— Я ее полюбил после «Призрака оперы». Тогда она впервые привлекла мое внимание. А потом друзья из Бразилии прислали мне ее альбом, называется «Сбежавшие песни», и я был так рад, что эти песни не сбежали, ведь я на них помешался!

Я рассмеялся из вежливости.

— Хочешь, дам послушать?

— Если не жалко.

— С тех пор я был на нескольких ее концертах. В девяносто седьмом в Эдинбурге. Сидел в седьмом ряду, справа от центра, и это была фантастика. Сара стояла слева от центра, но все равно было здорово.

— Охотно верю, — сказал я, будто бы представив в уме план рассадки. Свое пиво я выпил и теперь ждал, когда Пол допьет свое. Мне совершенно не хотелось угощать его в очередной раз, еще глубже увязая в долгах.

— А потом я увидел ее еще раз, в Норидже, в ходе того же турне. И тогда народу пришло еще больше...