Магазинчик Уилсона занимал половину первого этажа углового дома, что расположился на пересечении улицы Пионеров (не путать с юными ленинцами) и Уильяма Перри, названной в честь местного жителя, отличившегося когда-то в обороне городка во время набега большой банды. У входа в магазин стояли два велосипеда с корзинками, и старенький фордовский пикапчик, впрочем, переделанный и приведенный в состояние нового. Это здесь нормально, практичные люди понимают, что чинить сложную современную электронику в местных условиях не то, чтобы хорошо, так что самый популярный товар о четырех колесах — вот такие ветераны. Наш “илтис”, к слову, тоже из таких, со складов бундесвера, распроданных за совсем маленькие деньги там, в Старом Свете, как здесь принято называть тот мир, откуда мы все сбежали.

Выбравшись из машины, мы поднялись на невысокое крыльцо, я толкнул дверь магазина, услышав звяканье колокольчика и пропуская Бониту вперед.

— А, привет!
– обрадовался, увидев нас, Чак.
– Как дела?

— Прекрасно, - протянул я ему руку.
– Как у тебя?

— Отлично.

С Бонитой он “условно” расцеловался. А затем, не дав даже сказать, зачем мы пришли, спросил у меня:

— Нет еще?

Уточнения не требовалось. Чак — заядлый охотник и ждет заказа, сделанного через мой магазин. Винтовка и двустволка-горизонталка. Кстати, охота как спорт стала входить в жизнь местного населения совсем недавно, до этого охотились ради пищи и защищая, например, скот от хищников. Причем охотились с чем попало, могли и с пулеметом. Я как-то этот момент пропустил, а вот Ксавье — француз, который рулит моим же магазином в городе Порто-Франко, это просек. Сделал вовремя несколько заказов и заработал себе неплохой процент с продаж. И теперь я здесь пытаюсь нагнать упущенное.

— Чак, сегодня первый конвой пришел, пока из Вако. Думаю, что не раньше чем через неделю.

— Птицы много, самая охота сейчас, - вздохнул он.

— Не говори, что у тебя дробовика нет, - отмахнулся я.

— Охотиться с помпой… не то, - решительно заявил он.
– И Мэл… знаешь Мэла Лири?

— Это который лес возит по реке?
– пр помнил я рослого и густо-бородатого мужика.

— Он самый, да, - кивнул Чак.
– Он на гиену приглашает, так что нужна правильная винтовка.

— Хочешь, пулемет дам?
– подначил я его.
– На гиену в самый раз.

Местная “гиена” на нашу старосветскую похожа разве что расцветкой. Это огромный, весом до тонны хищник с почти метровыми челюстями, усеянными зубам, похожими на крокодильи, да еще, к удивление, копытный. Страшнее этих гиен в саванне никого и не было, пожалуй.

— Это не спортивно, - гордо ответил Чак.

Вот так, даже этот мир понемногу меняется. Цивилизуется, что ли. До этого гиен старались больше фермеры стрелять, охраняя скот. А теперь и вот так, уже спортивная охота. И винтовку он заказал уже чисто охотничью, “Винчестер 70 Сафари” под могучий патрон .461 “ремингтон магнум”, как раз на такую дичь. Хотя я, если честно, на такую тварь разве что с пятидесятым калибром охотился. С километра. И не только потому, что страшно, но еще и привычней. Я — снайпер.

— А заставлять ждать женщину — спортивно?
– влезла в разговор Бонита.
– Чак, мы за стейками, а не обсудить твои охотничьи планы.

— Так поступать — тоже не спортивно, - Чак сделал вид, что обиделся, но вместе с тем вытащил из холодильника большой оковалок говядины, натянул кольчужную перчатку и тяжелым, широким и острым как бритва ножом начал срезать плоские куски.

— Так нормально?
– спросил он, подразумевая толщину.

— В самый раз, - кивнула Бонита.

38 число 2 месяца 23 года, понедельник. Суверенная территория Техас, г. Аламо 22.00.

Снять двери и тент с “илтиса” было делом десяти минут. Помог Боните сумки в квартиру поднять, а потом спустился обратно во двор и занялся машиной. Снял и двери заодно, машина снова стала напоминать пляжный вездеход, чем, в свое время, мне и понравилась.

Кстати, о сумках в квартиру… “Квартира” - это не совсем верно сказано. Весть этот дом наш, Бонита купила его в кредит еще до нашего знакомства, а в конце пошлого года мы по этому самому кредиту рассчитались полностью. Почему сказал “квартира”? Потому что второй этаж у нас существует отдельно от первого, и вход в него отдельный, по пристроенной к задней стене дома длинной закрытой лестнице. А на первом у нас магазин, называющийся “Guns’n’Knives”, то есть “Пушки и ножи”. Ножами, к слову, мы торговали не только боевыми, или, как принято их называть, “тактическими”, но и обычными кухонными, с которых прибыли было куда больше. Но все же это была епархия Бониты, а я здесь рулил частью огнестрельной.

Затишье сейчас. Кто в Аламо что хотел купить — уже купил. Кто заказал, как Чак Уилсон — тот пока ждет первого конвоя со стороны Порто-Франко, весь оружейный “импорт”, то есть то, что приходит из Старого Света через “ворота”, появляется с той стороны. Потом уже, когда через Аламо пойдут грузы и поселенцы во всех направлениях, торговля оружием оживится, без него здесь никак. В самом Аламо может и тихи, и спокойно, но стоит отъехать немного, и уже никакой уверенности в том, что, например, на залетных бандитов не наткнешься. Всякое здесь бывает. Теперь, после того, как в прошлом году удалось заткнуть так называемый Проход — речную долину, которая вела на противоположную сторону гор, в окрестностях стало намного тише, но все равно гарантии давать пока рано. Бандиты не только в Латинском Союзе бывают, хватает их и в других местах.

Вообще ситуация с бандитами здесь странная. Большинство людей законопослушных предполагает, что тех сюда забрасывали специально. Черт знает, с какой целью. Может быть для того, чтобы мы “росли сильными”, а может и просто для какой-то отчетности. В прошлом году мне довелось столкнуться с целой бандой уголовников российских, которых отправили сюда прямо из место заключения, рассказывал мне и об убийцах американских, а что касается латиноамериканских банд, то они, по слухам, состоят из бывших арестантов на сто процентов. Не кормят и-в тамошних тюрьмах, а собирают в кучу — да и сюда отправляют.