недостижимы

Земля

И небо.

Не знаешь —

Смелость тебя вздымает

Иль гонит робость.

Взлететь ли,

или —

и так бывает —

Пропасть,

Как в пропасть?

Не знаешь —

смертен ты

или вечен,

Лжец или правый,

Развенчан ты или увенчан,

Хулой

Иль славой.

То всё умею и всё могу,

То нет — не смею,

То сразу снова у всех в долгу,

То всё имею.

Как обозначить своё звучанье —

Слезами? Смехом?

Чем отзовётся земля —

молчаньем

Иль горным эхом?

То хочется вселенной крикнуть:

Эгей! —

с разбега;

То боязно:

Вот оборвутся

Завалы снега...

Всё это поднялось помимо

меня,

со мною.

Должно быть, это

вон та равнина

Всему виною,

На перевале земля видна,

как отдалённость.

На перевале

Людям нужна

Определённость.

— Да? —

я спрашиваю там, внизу,

тогда

вначале.

— Нет? — вопросом на мой вопрос

Мне отвечали.

На перевале, на гребне лет,

Не пряча взгляда, —

Да или нет?

Да или нет? —

Ответить надо...

О испытание на вершине,

Ты просто мука.

Внизу

словами затормошили,

А тут —

Ни звука.

Там на улыбку любви и боли

глядел —

не видел,

Отстраняя родные слёзы,

Навек обидел.

Там в одиночество так бежалось —

Не успевали.

От одиночества

Сердце сжалось

На перевале.

Как будто молнией вдруг расколот,

То в жар,

то в холод,

То так велик!

То снова мал.

То стар,

То молод.

Спите, люди

Спите, люди,

Отдохните.

Вы устали.

Отдохните от любви и маеты.

Млечный Путь усеян звёздными кустами,

Ваши окна

отцветают, как цветы.

Наработались, устали ваши руки,

Нагляделись

И наискрились глаза,

И сердца, устав от радости и муки,

Тихо вздрагивают,

встав на тормоза.

Спите, люди,

это просто ночь покуда,

Вы не бойтесь —

день проснётся, снова жив.

Спите, люди,

Ночь такая — просто чудо,

Отдыхайте,

Пятки-яблоки сложив.

Я на цыпочках хожу,

и мне счастливо.

Вспоминаю,

Как цветасто спит Париж,

Спит Марсель у знаменитого залива.

И тебя я помню, Прага, —

сладко спишь.

Вспоминаю ночи Дели и Рангуна.

К пальмам голову —

некрепко спит Ханой.

И Пном-Пень, устав от солнечного гуда,

Спит на ложе красоты своей земной.

В Таиланде.

тихо спит вода Сиама.

Спят плавучие базары. Ночь в порту.

«Тише, тише! —

Я шептал над ухом прямо.

Берегите, люди, эту красоту!..»

Спали в Хельсинки.

Ногами снег сминаю

И хожу так осторожно, словно лось...

Тишина.

Я всё ложу и вспоминаю,

Как в Пекине

что-то очень не спалось.

Вот и ты теперь уснула под Москвою,

Спи, родная,

Спи с ладонью под щекой.

Я взволнован

Красотой

И добротою.

Ты прости мне этот сложный неспокой.

Снова Волгу звезды крупно оросили,

Здесь, у хутора Глухого, спать пора.

Снюсь я дочери своей Анастасии,

Тише, тише —

не будите до утра.

Спите, люди, сном предутренним одеты,

Отдыхайте

Для работы,

Для игры,

Привязав на нитке дальние ракеты,

Словно детские зелёные шары.

Чтобы дети и колосья вырастали,

Чтоб проснуться

в свете дня,

а не во мгле, —

Спите, люди,

Отдохните.

Вы устали.

Не мешайте жить друг другу на земле.

Обелиск

Вы думаете — нет меня,

что я не с вами?

Ты, мама, плачешь обо мне.

А вы грустите.

Вы говорите обо мне,

звеня словами.

А если и забыли вы... —