И отдаст моментально в печать...

Это вам ничего,

А жене каково прочитать!..

Ах, как каждый мечтает хоть на год стать властителем дум!..

Ах, как каждый сгорает от счастья, любви и тоски!..

Жёны ужин готовят,

Для вечера гладят костюм,

До дверей провожают, скинув мыльную пену с руки.

Жёны кружатся с нами, а всё же от нас не бегут, Жёны – славные парни, не выдадут, не продадут, А продать нас легко,

Не причисленных к лику святых...

Как бы сделать, ребята, хоть чуть-чуть посчастливее их!

Перроны

На перронах встречаются и расстаются, На перронах печалятся или смеются, Даже жёны приходят на перроны с цветами –

Это так необычно, подумайте сами...

Много езжу я. Но перед каждой дорогой

На перрон я вступаю с какой-то тревогой

И на женщин задумчиво и удивлённо

Я смотрю, как томятся под светом неона, Как стучат озабоченно каблучками, Пудрят нос и, смутясь, расстаются с очками...

Рожь на гладком перроне не колосится, Не скрипит коростель, не тоскует синица, Но перроны как маленькие планеты: Даже в стужу они своим жаром согреты.

* * *

Напиши мне, как живёт Нева,

Как ей ветер дует в рукава.

Помнишь ли смешной, со львами мостик, Где нашёл я нежные слова?

Напиши мне, как живёт Нева,

И сходи к ней непременно в гости.

Мне бы так хотелось увидать

Гладь Невы в движенье величавом; Попроси Неву ты обождать

Этою зимою с ледоставом.

Ну, а птицам просто прикажи,

Чтобы никуда не улетали;

Чары женщин — острые ножи,

Им не только птицы уступали.

Ну, а чтоб им не ронять слезу, Не ворчать в метели друг на друга, —

Я им много солнца привезу

С доброго и радостного юга.

И, пожалуйста, на берега,

На гранитные и на простые,

Сына моего води, пока

Признаёт он игры лишь пустые, —

Чтобы мальчик, юношею став,

Где б ни пировал и ни скитался, От любых прелестниц и забав

На Неву, как в детство, возвращался.

Напиши мне, как живёт Нева,

Как ей ветер дует в рукава.

Помнишь ли смешной, со львами мостик, Где нашёл я нежные слова?

Напиши мне, как живёт Нева,

И сходи к ней непременно в гости.

* * *

Перевозчик на утлой лодчонке

Перевозит меня поутру

Не к дружку, не к отпетой девчонке, Не к родительскому двору.

В белых камушках берег отлогий, По кустарникам пригоршни гнёзд, И лежит предо мною дорога,

Вдоль которой сельпо и погост.

Облака опускаются плавно,

Окоёма темнеет тесьма,

И жена моя, свет-Николавна,

Мне сюда не напишет письма.

Жил я раньше, любя и беснуясь, Горожанин в цветении сил,

Я по сабельным выгибам улиц

Не однажды в ночи колесил.

Ничего ещё в жизни не поздно, Ведь совсем не навстречу беде

Два щурёнка взвиваются в воздух –

Видно, жить надоело в воде.

Сорок лет – это право, немного, Я ещё и свищу, и пою,

Словно в самом начале дорога

И вовек мне не быть на краю.

* * *

Передо мною мир распахнут,

Ничем не скован и не сжат,

Мои поля ромашкой пахнут,

В траве кузнечики трещат.

Спускается закат в низины,

И неизменно, как часы,

Он ляжет спать в кустах малины, Весь в добрых капельках росы.

Но ветренною ночью хмурой

Следить придётся глухарю,

Чтоб хитрый медвежонок бурый

С малиною не съел зарю.

Мы горожане, горожане,

Но в звоне, духоте, пыли

Мне снится небо со стрижами,

Взмывающими от земли.

Коммунисты

Мы коммунисты, века сыновья,

Добры ладони наши и могучи,

В ладонях этих вся Земля моя, Её долины, океаны, кручи.

Нам сталь варить и ставить города.

Нам это делать смело и упрямо.

Как равные мы смотрим солнцу прямо

Глаза в глаза. И это так всегда.

Сердца стучат – мир слышит этот стук, Сердца горят – и в этом наша сила, И если бы погасло солнце вдруг, То сердце коммуниста бы светило.