Она шла, пока не оказалась прямо передо мной. Мое тело дрожало. Воспоминания о Василии и моем прошлом продолжали громить меня, пока этот идеальный ангел болтал, смотря глубоко в мою черную душу, дальше, чем она даже имела право.

— Оу. Что случилось с вашей щекой? — ее маленькая ручка указала вперед, глаза сощурились из-за солнца позади меня. — Выглядит так, как будто плохой человек обидел вас. — Ее глаза сузились. — Плохой человек обидел вас? Я надеюсь, что вы заставили его заплатить. Этим людям нельзя позволять ходить и делать других людей уродливыми.

Каждое слово оставляло на мне зазубрины, как будто я большое дерево, которое рубили топором. Каждый слог рушил уже треснутый фундамент, и мои корни начали ломаться

Моя левая нога обессилила, и я закачался прямо на гравии. Моя правая нога присоединилась к ней, пока я не стоял на коленях перед единственным созданием в мире, с которым я не мог бороться.

Я повалился на землю перед ней, погубленный ее нетронутой невинностью.

Каждый орган выл против условного рефлекса, каждая кость взревела в агонии — мой отказ нанести больше боли принес приказы, которые заставили меня оцепенеть, и усиливались, разъяренные моим неповиновением.

Мне больше не нужны кулаки, чтобы найти искупление. Я нашел наказание, просто глядя в глаза кого-то настолько чистого.

— Вы понимаете по-английски? — спросила девочка, перемещаясь, чтобы встать прямо передо мной. Ее глаза были чуть выше моих, заставляя меня чувствовать себя, будто я должен подчиниться ей, повиноваться, поклоняться ей.

Я не знал, что заставило меня ответить, но я не мог остановить себя.

— Да, я понимаю по-английски.

Она улыбнулась, хлопая своими маленькими ручками.

— Здорово. Я подумала, поняли ли вы, когда сказали мне не трогать вас. На каком языке вы только что говорили?

— Русском.

— И ваша щека. Плохой человек сделал это?

— Да.

Ее улыбка увеличилась и вспышка гнева, которой не должно быть на лице маленькой девочки, перекосила ее лицо.

— Вы убили его? Я бы убила его.

Кем был этот ребенок? Этот идеальный, умный, храбрый, маленький ребенок.

Я опустил голову.

— Нет. Он все еще жив.

Она цыкнула.

— Ну, я убью его. — Перекинув волосы на одно плечо, она произнесла: — Вы мне нравитесь. — Ее лицо озарилось, как будто я прошел ее тест, на способность нравиться людям, и она протянула руку. — Я — Клара. Как ваше имя?

Деревья по периметру территории шелестели из-за ленивого, теплого ветра. Я таращился на маленькую девочку, одетую в фиолетовый свитер и черные легинсы. Ее волосы были распущены, пряди развевались на ветру. Одинокая фиолетовая лента струилась вокруг ее подбородка.

Мое зрение размылось по краям.

Эта девочка была всем, в чем я нуждался. Все, от чего я бежал и к чему бежал, даже не зная об этом.

Ее милое бесстрашие поймало мое сердце, и в считанные минуты она заняла все мои мысли.

Моя сила притяжения сдвинулась.

Я безумно, черт побери, влюбился.

Я знал, что не должен был делать этого.

Я знал, что должен бежать не оглядываясь.

Но я не мог.

Вытянув руку, я застонал, когда маленькие пальчики сжались вокруг меня. Слезы появились на моих глазах от ошеломляющей благодарности. Благодарности за то, что я смог сохранить самообладание и благодарности за это идеальное создание.

Ее прикосновение разбило меня.

Ее прикосновение разбудило меня.

Ее прикосновение разрушило меня.

— Привет, Клара. — Я посмотрел в ее глаза. — Я Роан.

Я всегда знала, что у жизни есть свои любимчики. Как и у родителей иногда есть любимчики среди детей, жизнь щедро одаривала вниманием и подарками тех, кого любила. Другие ее не волновали, были забыты. Им было позволено выжить, но к ним не было никакого особенного отношения.

Я была из тех, кому позволено выжить — я пробивала свой собственный путь без какой-либо помощи.

Но Фокс, он был совершенно другим.

Он был ребенком, которого все родители ненавидели. Тем, кого не понимали и притворялись, что он не существовал.

Не потому, что он был злым, неуклюжим или жестоким, а потому что он был испорчен и нуждался в слишком большом количестве помощи, чтобы исправиться, чтобы стать подходящим для общества.

Игнорирование и ненависть толкнули этого ребенка во тьму.