рыбу, повесил сеть меж двух дубков для просушки,

помог Хайрулле забраться в челн и поплыл протокой

на Керженку. А Хайрулла долго еще оглядывался на

старицу. Так приворожило его это красивое и сонное

озеро. Вниз по реке плыть — играючи веслом махать.

Теперь Хайрулла сидел лицом к рыбарю и глядел,

как ловко он управляет челном. Огненная борода

Варнавы уже серебрилась, да и лицом он поизнурил-

ся, но говорить не уставал. Бывало и на Волге так,

когда от Печерской обители тони оберегал. Как по-

шлет судьба к его ночному костру путника какого,

всю ночь проговорит, только слушай.

— Только бы отец наш Макарий из полону выр-

вался — опять пю-православному заживем. Где-нигде,

а кельи выстроим и церковушку поставим, и народ к

себе приманим. Здесь, на Желтоводье, видно, место

несчастливое, либо мы не ко двору пришлись. Этого

с кем не бывает. Иной добрый конь, да не ко двору

попадет — и сразу хиреть да худеть начнет, хвост

и грива войлоком сваляются. Говорят, что в том де-

душка-домовой виноват. Коли он коня полюбит, так

по ночам его и моет, и чистит, и гривы косичками за-

плетает. А того, что невзлюбит, ночью по двору го-

няет, хвост и гриву дерьмом посыпает. Ну и пропа-

дает конь. А вот в мордве на зверушку ласку это ва-

лят, будто она у коней гривы путает, из шеи кровь

сосет и коню покоя не дает. А по моему разумению,

у доброго хозяина конь всегда и здоров, и в теле.

Невзлюбили ваши Макария, как злой дед домо-

вой доброго коня. А все за то, что умен да смел, пе-

ред ханом на колени не падает и своих тому поучает.

Грешно, мол, православным перед басурманами рабо-

лепствовать! Не перенимайте у басурман дикие их ру-

гательства, порядки и обычаи! Не отдавайте им ни

скота, ни жита, ни пшена, ни гороха — пусть сами,

отряхнувшись от лени, научатся выращивать хлеб!

Как шмель жужжит и жужжит рыбарь Варнава,

только слушай. По вечерам в своей землянке, до то-

го как заснуть, Хайруллу на путь праведный настав-

ляет. Ни словом не заманивает его в веру православ-

ную, но незаметно сводит к тому, что здесь, в низов-

ской земле, и поля, и лес, и реки, и сами люди доб-

рее, чем на басурманской стороне. И во всех бедах

русских людей повинны они, басурманские лихоим-

цы, что грабят и зорят незлобивый народ, детей си-

ротами оставляют, у матери детей отнимают.

— Нет, ты поживи-ка с нашим народом подольше,

одной семьей, тогда сам поймешь, можно ли на него

руку поднимать, последнее отнимать, грабить да на-

сильничать!

Молчал в ответ Хайрулла, но задумывался. А ду-

малось о том, как счастливо жилось бы ему вот в

этой убогой землянке с любимой русской женой и сын-

ком Хабибулой. Сам он плавал бы в челноке по реке,

бросал в старицу сети и возвращался с уловом домой.

А жена с сыном выходили бы на берег и ждали, ког-

да его челн покажется из-за далекой излучины. Либо

шли берегом ему навстречу.

Потом, когда будет слушаться нога, он пошел бы

в этот непроходимый лес и свалил из самострела

большого рогатого зверя, больше любого коня, вкус-

нее конского мяса. И все привез бы сюда, к своей

землянке. А в землянке жена и сын. А по весне они

вдвоем с женой раскопали бы в лесу кулигу, как это

делают все русские, и посеяли на ней и овес, и го-

рох, и просо. Чтобы целый год у них был и кисель, и

русская каша!..

8

Ох, высока гора при устье Суры-реки. Высоко си-

деть, далеко глядеть. И сама Волга видна, сколь оси-

лит глаз, и Сура не заслонена. По склону горы дуб-

няки да медовый липняк, а у берегов кусты таловые

непролазные. А за горой, на родной плодородной

земле, селеньица чувашские в пять—десять дворов,

с посевами и пастбищами, да такими, что не только

ордынец позавидует. Чуваши — такой народ: ско-