— Ребята, а вы знаете, я нисколько не волнуюсь. Даже удивительно.

Пойманные жизнерадостным юношей, знаменитости переглянулись и тяжело вздохнули.

— Ну, я хочу сказать, — торжественно изрек Джек, — что мы ведь американцы?

— Да, — сделав торжественную мину, подтвердил Керт.

— Вот, — даже порозовел от удовольствия Джек, — а значит, одна команда.

Шон снова взглянул на Керта, они повторили тяжелый вздох и расхохотались во все горло. Их прервал официальный голос динамика, сообщивший:

— Пассажиры, следующие рейсом 12 в Санта-Монику, пройдите к третьему проходу. Не задерживайтесь, господа спортсмены. Там вас ожидает сопровождающий инструктор.

Прослушав объявление, Керт повернулся к Джеку и спросил:

— Это твой первый турнир?

— Да, — гордо ответил тот.

— Понятно. Тогда тебе нужно будет отметиться на таможне. Ты ведь у нас самый младший член команды, значит, мне придется показать тебе, как это делается.

Лаборатория располагалась в большом длинном зале. Все вспомогательные или секретные приспособления задрапировали, по случаю приезда высоких гостей, темно-синим материалом и оставили для всеобщего обозрения лишь огромный центральный стол, сплошь заставленный химическими колбами и сложными электронными приборами, которые таинственно сверкали в свете люминесцентных ламп.

Гости входили в просторное помещение через широкие двери, возле которых замер странно одетый человек. На нем красовался традиционный костюм ниндзя, но только почему-то ярко-голубого цвета. Конечно, в сочетании с белоснежным искусственным светом и темными синими драпировками он выглядел эффектно, но все же больше походило не на рабочую одежду и даже не на костюм для приемов, а на маскарадное одеяние.

Неподалеку от двери выстроились ряды стульев, очевидно подготовленные для приезжающих людей, а дальше, между мешаниной приборов на столе и импровизированным зрительным залом, высились четыре странные фигуры на светящихся пластиковых постаментах. Это были совершенно голые мужчины, которые казались манекенами, демонстрирующими причудливое кружево татуировок, непривычно расположенных на теле. Татуировки покрывали одну ногу или плечо, а остальное пространство, неразрисованное, было мертвенно-бледным, алебастровым; чудилось, что плоть излучает такой же мягкий свет, как и пластиковые подставки под их ногами. Живые статуи неподвижно смотрели прямо перед собой, а их ровное, словно во сне, дыхание растворялось в огромном зале, так что на расстоянии шага его уже совсем не было слышно.

С другой стороны драпировка подходила так близко к приборному столу, что между ними умещался только один ряд таких же охранников, какой встречал гостей возле входной двери. О том, что дальше продолжается это же помещение, можно было понять, только обратив внимание на длинный коридор, задрапированный таким же синим материалом и уходящий куда-то вдаль.

Приглашенные все прибывали. Не проходило и секунды, чтобы кто-нибудь новый не появился в зале. Сопровождающие каждого гостя указывали вновь прибывшему его место и быстро исчезали. Кто-то прибывал один, кто-то с телохранителями, которые располагались тут же, возле синих стен, не выпуская из поля зрения своего хозяина.

Впрочем, не прошло и пяти минут, как все собрались и из коридора, образованного искусными драпировками, вышел высокий светловолосый господин. Стройный и подтянутый, одетый в дорогой темно-бежевый костюм и белоснежные туфли, он производил очень хорошее впечатление, а голубые глаза на умном лице смотрели спокойно и доброжелательно.

— Господа, — он обвел взглядом всех присутствующих и, казалось, поздоровался с каждым лично, — я рад видеть вас всех здесь. Сегодня произойдет презентация новой идеи — идеи научного терроризма. Я знаю, насколько она интересует вас всех. На сей раз мы покажем не только теоретические, но и некоторые практические разработки, выполненные нашей лабораторией.

Он сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, и в наступившей тишине можно было четко различить многоязычные одобрительные возгласы. Гости кивали головами, и на их лицах читалось уважение и полное согласие. Многие поправляли наушники синхронного перевода, которые были выданы заранее. Ведь среди приезжих оказались люди разных национальностей, представители разбросанных по всему свету стран.

Оратор провел рукой по идеально уложенным волосам и продолжил речь:

— Я ознакомлю вас с одним проектом, разработка которого близится к завершению. На это ушло добрых десять лет работы, но теперь мы можем с гордостью рассказать о ней. Господа, нами создана теория терроризма, который должен быть абсолютно безлик. Это облегчает как перекладывание ответственности за теракт на заранее намеченное лицо, так и сокрытие заинтересованной стороны. Предлагаемый нами вариант полностью безотходен, безошибочен и предельно эффективен, чего до сих пор не могла добиться ни одна организация. Более того, такое положение должно оставаться стабильным на протяжении сколь угодно долгого времени!

Для достижения этого необходимо передать организацию и выполнение всех мероприятий не гениальным одиночкам, которые могут обеспечить верное проведение одного-двух терактов, а нормальным научным институтам, разрабатывающим соответствующую проблему. Каждый раз необходимо использовать новые разработки и методы, чтобы даже при подключении противной стороной определенного, пусть и достаточно мощного, интеллектуального арсенала оказалось невозможным предотвратить или даже предсказать координаты следующего приложения наших сил.

Но, господа, все это вы, как практики, знаете гораздо лучше меня, и поэтому я перейду к одной небольшой проблеме, которую наряду с другими решает эта лаборатория.

Говоривший снова сделал небольшую паузу, прошелся перед сидевшей публикой и продолжил:

— Идея сама по себе проста. Это древняя концепция, доведенная мною до ее логического завершения. Во все времена это называлось по-разному. Мы называем это «идеальный солдат».

Я думаю, что все вы обратили внимание на людей, стоящих на постаментах. Это и есть мое изобретение, то есть человек является смертельным оружием, полностью адаптированным к современным условиям и отвечающим самым последним требованиям заказчиков. В эту программу запросто вносятся различные изменения и усовершенствования, система легко перепрофилируется, обучается. В случае необходимости эти люди могут быть элементарно возвращены в свое первоначальное состояние. Кроме того, вносимые изменения безвредно, безболезненно вплетаются в их память, сохраняется возможность значительной ее коррекции. Как долгосрочной, так и краткосрочной.