Шрифт:
– А при чем здесь братья Оборзенко?
– удивилась Вера.
– Ты ведь видела как вспылил господин Сидоров, когда его спросили о клане Оборзенко?
– Ты думаешь он их ставленник?
– Уверен на все сто процентов! Такая мощная раскрутка и за такое короткое время только им по зубам.
– И что это нам дает?
– согласилась Вера с доводами мужа.
– Если Сидоров марионетка и мы знаем кто его хозяин, то надавив на кукловода можно заставить его убрать со сцены зловещую фигуру.
– Мы да на Оборзенков ??!! Да мы для них, что комар в руке ...
– Комар тоже иногда больно кусается. Хотя я себя комаром не считаю. У меня есть еще силушка и мы себя еще покажем!
– и Михаил уставши от намеков подхватил жену на руки и поволок в спальню.
– От чего это ты такой развеселый? Наверное что-то придумал? А ну признавайся!
– и Веруня шутейно цапнула мужа зубами за ухо. (Это не я - это Тайсон всему виной! Женщины ведь тоже иногда боксерские бои смотрят. Вот и результат на лицо, а лицо без ... уха.)
– Ладно! Ладно! Но ты вот пока сама раздевайся, - и Михаил быстро и предельно кратко, пока на пол падали одежды, успел посвятить Веруню в свой план мести Орланскому палачу. (Я за их свет, конечно же, не плачу, но лучше мы его все же выключим.)
В комнате стало темно. Но тепло то ли от батарей отопления, то ли от разгоряченных тел.
А мы остались не у дел.
Вместо эпилога.
На шикарном офисном столе помощника - секретаря Оборзенко - старшего призывно зазвенел телефон.
Этот аппарат еще советского производства стоял в уголку на самом краю огромного стола, как казанский сирота.
А его именитые импортные холенные радужноблестящие собратья величественно возвышались в центре перед пышногрудой блондинкой средних лет. (То есть ей можно было смело дать и двадцать и сто двадцать. В зависимости от степени вашего «опьянения» ее взрывоопасной смесью номер семь: (полный спектр как в радуге) начиная с дорогих французских духов и кончая «легким топиком» отечественного производства да еще и на довесок «выхлопными» газами постоянно дымящейся сигареты, которую она никогда не выпускала из рук. (Все таки великое дело экологическая чистота! Иногда случалась так, что сигарета успевала уже сгорать полностью, а ее хозяйка не сделать ни одной затяжки.)
Страж Оборзенковских дверей пренебрежительно взглянула на настырно звенящий аппарат общего пользования. (То есть этот номер для престижа имелся официально во всех телефонных справочниках, а значит был «засвечен» и обычно им пользовались лишь назойливые журналисты да и другие ничего не значащие людишки.)
– Да ну их всех подальше, - вслух высказала хозяйка приемной свою волю, но тут раздался едва слышный щелчок из динамика селекторной связи. (Это сам Хозяин тайком подключился к прорывающемуся в приемную абоненту.)
Борзенко- старший с некоторых пор (его однажды было попытались отправить на отдых в райские кущи) стал подозрительным до невозможности и теперь подслушивать и подглядывать стало его любимейшим занятием.
Конечно и блондинка-секретарь была еще той девочкой!
Она иногда даже ежедневные прокладки - «естественная» свежесть - не стесняясь меняла прямо на рабочем месте. И вот шеф (какой шалунишка!) зачастую заставал ее за этим делом в самый пикантный момент.
А сейчас шеф уже висел на открытой линии и хочешь не хочешь, а благовоспитанному секретарю пришлось тоже взять трубку.
– Мне надо переговорить лично с Петром Михайловичем, без приветствия и не представившись потребовал немного гнусавый голос, - и срочно, - добавил он нагло.
– Кто вы и о чем хотите переговорить с Петром Михайловичем?
– немного холодно, но официально вежливо поинтересовалась обиженная значимость.
– Я могу конечно рассказать! И наверное тебе это будет интересно. Но любопытной Варваре нос оторвали, а тебе наверняка вместе с носом и голову оторвут!
– пошутило гнусавое чудовище на другом конце провода.
– Хватит лясы тачать! У меня для Петра Михайловича сообщение революционного, можно сказать, значения. И ты мне мозги не пудри! И живо соединяй, а не то я сейчас же брошу трубку. И ты вскорости за нерасторопность примеряешь тогда на себя деревянное платье, и снова гнусавый хохот.
– Отключись, - послышался вдруг угрюмо-суровый приказ шефа и блондинка испуганно дернувши головой торопливо положила трубку.
– Я слушаю, - зазвенел металл в ушной раковине Михаила и он невольно поежился от этого голоса.
Но рядом с ним в телефонной кабинке на одной из дальних окраин Киева стояла Вера и взглянув жене в глаза и ощутив поддержку мастер сыска, поправил носовой платок на микрофоне телефонной трубки и заговорил решительно:
– Наша команда получила доступ к сведениям, которые неопровержимо доказывают, что у вашего протеже руки по локоть в крови. (Это Верина была идея вести разговор от имени политических противников господина Сидорова.)